ПЕРВАЯ ВЕЧЕРНЯЯ ГАЗЕТА СТОЛИЦЫ
НЕФТИ И ГАЗА РОССИИ
Реклама  
Пятница, 24 Июнь 2011 21:39

Уронили Мишку на пол…

Автор  Виталий Лесничий mirnov.ru
Оцените материал
(0 голосов)
С первым мужем Павлом Барто
С первым мужем Павлом Барто
На съезде писателей СССР: Беляев, Кассиль, Барто, Михалков
На съезде писателей СССР: Беляев, Кассиль, Барто, Михалков
Пионеры знали писательницу в лицо
Пионеры знали писательницу в лицо
Уронили Мишку на пол…
Барто потеряла своего ребёнка, но нашла тысячу чужих

Её книжки мы знаем едва ли не с пелёнок. «Идет бычок, качается», «Уронили Мишку на пол», «Мы с Тамарой ходим парой» — с этими стихами вырастают, становятся папами, мамами, бабушками, дедушками. И продолжают читать свой первый стишок уже сегодняшним детям, внукам, правнукам. После того как в 90-е годы группа «Маша и Медведи» исполнила песенку «Кто не знает Любочку», под Барто даже затанцевали.

Жизнь устроила самой детской писательнице такую проверку, которую мог пройти только по-настоящему взрослый человек. Накануне победного мая 1945 года трагически погиб её старший сын. Потеряв собственного ребёнка, она сделала по-настоящему счастливыми тысячи других, ставших в войну сиротами. Об этом и многом другом рассказала дочь от второго брака Татьяна Андреевна Щегляева.
— Стихотворение «Наша Таня громко плачет» случайно не вам посвящено? — полюбопытствовал я, но интриги не получилось.
— Нет, я проверяла рукописи. Написано оно было до моего рождения.
С мужем Андреем Щегляевым Агния Львовна прожила до его смерти в 1970 году, почти 50 лет. Супруг был крупным учёным-энергетиком, членом-корреспондентом Академии наук. По стопам отца в науку пошла дочь. Она всю жизнь проработала в энергетическом комплексе инженером, стала кандидатом технических наук. У самой сейчас взрослые дети, внуки. При этом в семье — ни одного поэта. Все заняты точными науками.

Как она работала сыщиком
С первым мужем, молодым писателем Павлом Барто, они поженились в 1924-м, когда Агнии (настоящее имя Гетель Лейбовна Волова) было 18 лет. Родился сын Гарик. Но вскоре семья распалась. От супруга осталась фамилия. После развода ребенок связывал родителей, они продолжали встречаться. Пока майским днём 45-го мальчика не сбила машина во дворе дома, где он катался на велосипеде...
Чтобы заглушить боль утраты, Барто целиком погрузилась в творчество. И вот в 1947 году появляется поэма «Звенигород» о воспитанниках детских домов, у которых война отняла родителей. После выхода книги автор получает письмо из Караганды: читательница просит помочь найти дочь, восьмилетнюю девочку, потерявшуюся на войне. Поэма натолкнула женщину на мысль: а что если её девочка не погибла, а выросла в таком же детском доме, что описан в «Звенигороде»?
— Позже она рассказала маме, что ночь после прочтения книги стала первой ночью без слёз с тех пор, как рассталась с дочерью, — вспоминает Татьяна Андреевна. — Тогда-то у неё и появилась надежда.
Агния Львовна связалась с отделом милиции по розыску людей. И через несколько месяцев девочку нашли! Ей было уже 18 лет. История получила огласку на страницах «Огонька». Посыпались письма: родители искали детей, дети — родителей, сестры — братьев. В день приходило до сотни конвертов с простым адресом: «Москва. Писательнице Барто». По словам дочери, мама читала каждое: «Мне было 3 года. Мы с братом ехали в эшелоне. Когда поезд остановился на станции, побежали за водой. Состав тронулся. Брат успел заскочить, а я нет. Он мне тогда крикнул: «Жди меня! Я за тобой приеду!» Больше мы не виделись».
Из-за того, что дети терялись маленькими, они не помнили ни адреса, ни фамилии, ни имени. Агния Львовна стала искать людей по воспоминаниям — сопоставляла факты и ситуации. Радиостанция «Маяк» выделила 25 минут в месяц на передачу «Найти человека» — аналог нынешней телепрограммы «Жди меня». Она читала в эфире отрывки из писем, и слушатели стали узнавать в историях себя и находить друг друга. За девять лет, с 1964 по 1972 год, Агния Львовна, пережившая личное горе, воссоединила и сделала счастливыми около тысячи семей.

Как Барто потратила сталинскую премию
Почти всё время семья проводила на даче в подмосковных Заветах Ильича. В отличие от коллег по цеху супруги построили её на заработанные деньги (на дом ушла, например, вся Государственная премия Барто), а не получили от государства. Ну а первую премию — Сталинскую — писательница в годы войны отдала на производство танка.
До смерти сына Агния Львовна была большой выдумщицей, любила играть в теннис и всегда оставалась весёлой. Трагедия сделала её беспокойной.
— Волновалась не только за меня, но и за папу, — говорит Татьяна Андреевна. — Стремилась знать, с кем я провожу время. Знакомилась и общалась с моими подругами. Чувствовала себя спокойнее, только когда мы были рядом. Уборкой и готовкой занималась кухарка. А она постоянно писала. Не расставалась с блокнотом и ручкой даже во время наших совместных прогулок. Потом вслух читала то, что получилось. До сих пор вспоминаю, когда смотрю на дверь в моей комнате, как она стояла в проёме и читала стихотворение «Уехали»: «Щенка кормили молоком, чтоб он здоровым рос. Вставали ночью и тайком к нему бежали босиком — ему пощупать нос». Мы тогда маленькими были. В комнате стояло пианино, на котором играли композиторы, писавшие песни на мамины стихи, например Георгий Александрович Струве. Он тоже всегда интересовался нашим мнением о новом произведении.

Как критикам не понравились «Игрушки»
Своё первое стихотворение Агния написала в 4 года. Талант и доброту унаследовала от отца. Ветеринарный врач спасал животных от мора в Сибири. Лев Николаевич знал наизусть почти все басни Крылова, любил Льва Толстого. Когда Агнии исполнился годик, папа — совсем не по возрасту — подарил ей книжку о том, как живёт и работает Толстой. Родные над этим долго посмеивались.
В молодости произошло знакомство с Маяковским. Тогда в Сокольниках устраивались встречи детей с писателями. На одной из них вместе с ней оказался и Владимир Владимирович. Он очень волновался, как его примет детская аудитория. Ребята ответили потрясающей овацией. Когда он спустился с эстрады, сказал: «Вот это аудитория. Вот для кого надо писать».
Слова поэта убедили Агнию в намерении писать для детей. Популярность принёс цикл стихотворений для самых маленьких — «Игрушки». В него вошли ныне знаменитые «Наша Таня громко плачет», «Идёт бычок, качается», «Зайку бросила хозяйка», «Уронили мишку на пол». Правда, поначалу цикл не пропустили. На собрании критиков, которое предваряло выход книги в свет, было отмечено, что стихи хорошие, но вот некоторые рифмы надо бы переменить, потому что они-де «сложны для наших детей». Но менять Барто ничего не стала, поэтому стихи опубликовали лишь через несколько лет. Кстати, ломаную рифму дочери критиковал ещё отец. А вот Бориса Пастернака творчество писательницы сразу впечатлило. Когда стихотворения легли на стол будущего нобелевского лауреата, он позвонил автору и сказал, что она работает со словами точно жонглер: «Каждое слово занимает свое место. Поэтому стихи запоминаются очень легко, как бы сами собой».


Как галоши стали послушными
Она была единственной женщиной в мужском окружении детских писателей. Первыми слушателями часто оказывались Лев Кассиль (поначалу он даже помогал придумывать названия), Александр Фадеев, Сергей Михалков, Михаил Светлов. За её творчеством внимательно следил классик жанра Корней Чуковский. Много советовал, отмечая, где ужасные рифмы, а где удачные.
— Советами мама никогда не пренебрегала, — рассказывает Татьяна Андреевна, — стихотворения переделывала по многу раз.
Непростые отношения складывались с Маршаком. В первый раз начинающую поэтессу он вообще не принял. Потом, когда познакомился со стихами, высказался о них не слишком лестно. В какой-то момент молодая, горячая Агния сказала, что не будет больше отнимать у него время. Если ему понравится больше двух-четырёх её строчек, то пусть позвонит.
Масла в огонь добавила заметка в одном из изданий. В ней говорилось, что молодой писатель Барто в пролетарских детях разбирается лучше, чем Маршак. Ей было стыдно, а ему, понятное дело, неприятно. Но однажды Самуил Яковлевич все-таки позвонил: ему очень понравилось стихотворение «Снегирь». Только посоветовал поменять одну строчку — «галоши я покорно надевал» на «галоши я послушно надевал». Так появились замечательные строки: «Было сухо, но галоши/ я послушно надевал, /до того я был хорошим/ — сам себя не узнавал». С тех пор холодок в отношениях мэтра и «молодого знатока пролетарских детей» прошёл. В книге переводов шекспировских сонетов сохранился автограф Маршака: «Агнии Барто — товарищу по лире».

Как писательницу разоблачила первоклашка
Прогуливаясь рядом с каким-нибудь детским садом или пионерским лагерем, Барто подслушивала детские разговоры. Иногда приходила в школы и представлялась сотрудником районо, садилась за последнюю парту и «училась» у детей. Как-то её разоблачила первоклассница: «Вы в районо работаете? А раньше работали писательницей — я вас по телевизору видела».
До появления телевизора её вообще узнавали редко. Своеобразным теледебютом для неё стал фильм «Подкидыш», где легендарная Фаина Раневская произносит знаменитое «Муля, не нервируй меня!» — фразу, авторство которой приписывают Барто. Впрочем, подтвердить это Татьяна Андреевна не может.
— Мама вместе с Риной Зеленой написали сценарий к этому фильму. Они долго дружили семьями. А как-то к нам на дачу без предупреждения приехала Фаина Георгиевна. Дома была я одна. Раневская решила подождать на травке, постелила плед. И вдруг на него вспрыгнула лягушка — Фаина Георгиевна вскочила и тут же ушла. Мама потом меня расспрашивала: что за женщина приезжала, молодая или пожилая? Я не знала, что ответить. Когда мама пересказала это Раневской, та была в восторге: «Какая прелестная девочка! Она даже не знает, молодая я или старая».
Агния Барто умерла в 1981 году в Москве. Книги её переиздаются большими тиражами — их по-прежнему читают. Потому что Агния Барто действительно отлично разбиралась в детях. Не только в пролетарских.

Прочитано 2755 раз Последнее изменение Понедельник, 19 Ноябрь 2012 23:10
comments powered by Disqus