ПЕРВАЯ ВЕЧЕРНЯЯ ГАЗЕТА СТОЛИЦЫ
НЕФТИ И ГАЗА РОССИИ
Реклама  
Пятница, 29 Февраль 2008 01:55

Невидимый ужас

Автор  Сергей Соболенко
Оцените материал
(0 голосов)
Новоселье Ирочка отметила с одногруппницами. после чего дома у нее постоянно задерживались подруги, иногда оставаясь ночевать. Ире нравилось находиться вдали от родительского контроля и чувствовать свою самостоятельность. Единственное, что ее иногда пугало, это то, что их район считался не очень благополучным: то и дело в газетах и по телевизору мелькали сообщения о найденных трупах, бандитских нападениях и кражах, да и возле ее подъезда постоянно ошивались сомнительные личности бандитской наружности. Поэтому после восьми вечера она старалась не выходить без особой надобности на улицу. Пугалась она иногда, впрочем, и дома – когда на лестничной клетке устраивались пьяные разборки, или кто-то без конца колотил в железную дверь ее соседки, а потом орал благим матом… Она никогда бы не решилась попытаться утихомирить нарушителей покоя – в отличие от соседки дверь ее квартиры была самой простоя, деревянной, скромно выкрашенной коричневой краской. Мысли о том, что пьяный амбал будет потом ломиться к ней, не обещала ничего приятного. По той же причине она и не любила оставаться дома одной…
Время шло. Вызывая открытую зависть подруг, Ирочка начала встречаться с парнем из параллельной группы, Женей. И было чему завидовать – смазливый, спортивного телосложения, хорошо обеспеченный пацан, приехавший из Сургута, был на их курсе желанной добычей для девчонок. Постепенно прогулки с ним сменились совместным сожительством, с вероятной перспективой будущего брака.
Приближалась зимняя сессия. На выходные Ира ездила к родителям, и теперь возвращалась с поезда домой, на рассвете. Она рассчитывала на то, что Женя, как они договаривались встретит ее на вокзале, однако, прождав его почти полчаса, поняла, что тот, по всей видимости, продолжает спокойно спать в их любовном гнездышке. «Вот гад, с утра настроение портит. А у меня сегодня еще зачет…» – подумала она про себя, и в расстроенных чувствах залезла в первый автобус.
– Ну что, дрыхнешь, мой козлик? – попыталась сказать Ира как можно ласковее, открыв ключом дверь.
Однако «Козлик» и не думал спать. Он лежал на незаправленной постели в одежде и смотрел на нее каким-то затравленным взглядом.
– Слава богу, это ты, – вздохнул он и присел на кровати.
– Чего ты меня не встретил? Мы же договаривались… И с каких это пор ты спишь в одежде?
– Да не сплю я в одежде… Я хотел тебя встретить… Ты скажи мне лучше, что за хренотень у тебя дома творится?
– Какая хренотень? – удивилась Ира.
– А такая. Проснулся я в полпятого по будильнику, оделся и вдруг слышу, как будто кто-то пытается дверь открыть. Сначала вроде замок повернулся, а потом ручка пошевелилась. Ну я подумал, что ты раньше приехала, глянул в глазок, а там… Никого нет. И ни шагов не слышно в коридоре, ни звуков лифта… Жуть просто.
– Ты что, испугался? Да, наверное кто-то из соседей шутит.
– Я тоже сначала так подумал. А потом смотрю – цепочка на двери откинута… Я точно помню, что на ночь на цепочку закрывался… А ее можно только изнутри открыть… Меня сразу как на месте парализовало… Съезжать надо отсюда, радость моя.
– Да не говори глупостей. Я не верю во всякую сверхъестественную чушь.
– Не знаю как ты, но я больше не хочу здесь оставаться. Меня прямо всего колотит.
Ира ни когда не видела своего жениха таким взволнованным. Было похоже на то, что он не шутит. Поднявшись, он решительно вышел в прихожую и стал завязывать ботинки.
– Убегаешь? Трус! – рассердилась она.
– Может, и трус. Если хочешь, поехали ко мне…
– Ты же знаешь, что у меня через пару часов зачет, мне готовиться надо…
– Ну, тогда не буду тебе мешать.
Даже не поцеловав Иру на прощание, он выскочил в коридор.
Ирочка, оставшись одна, попыталась листать учебник, но в голову ничего не лезло. Все мысли были заняты этим глупым происшествием. Тем не менее, зачет она благополучно сдала. (Принимал его старенький доцент, а таких преподавателей гораздо больше интересуют ножки студенток, чем их знания).
На радостях отметив успешную сдачу в кафе с подружками, Ирочка вернулась домой только около семи вечера. «Может быть этот хмырь уже одумался?» – думала она, возвращаясь домой. Однако дома никого не было. Посмотрев телевизор и выпив пару чашек кофе, она решила сбегать в магазин – в холодильнике было совсем уж пусто, а проблемами продовольствия занимался обычно Женя. В это время как раз шла какая-то интересная передача, и Ира решила сбегать во время перерыва на рекламу. «Стоит ящик выключать, или не стоит? – подумала она: Да ладно, не буду, сейчас вернусь.»
Вернувшись через пару минут и открыв дверь, она почувствовала, что что-то не так… Но не сразу поняла, что именно…
Раздевшись, и войдя в комнату, она остолбенела. Телевизор был выключен.
Она присела на диван. В этот же момент раздался входной звонок.
– Кто там?
– Милиция. Откройте, – потребовал усталый мужской голос.
Ирочка удовлетворила его просьбу, и в комнату ввалились трое человек в милицейской форме.
– Полковник Серов, ГОМ-1 вас беспокоит – сухо промолвил самый толстый из них. – Скажите, вы были знакомы с Никитиным Евгением Петровичем?
– Да, а в чем дело?
– Его тело найдено во дворе вашего дома.
– Тело?
– Да, в мусорном баке. 27 ножевых ранений, сейчас тело в морге.
Ирочка слышала это, и ей казалось, что это происходит ни с ней, а с кем то другим.
– Нет, этого не может быть… Утром он ушел от меня, все было в порядке… Вы ничего не путаете?
– При нем был найден студенческий билет и паспорт. Вряд ли ошибка возможна, хотя установить его личность с абсолютной уверенностью нельзя.
– Почему?
– Ну… Его голову еще не нашли.

Глава 2
Все что происходило потом, Ира воспринимала как в кошмарном сне: опознание трупа, допросы следователя, блуждания по разным коридорам и кабинетам... Слезы, истерики... Почти две недели она не могла оправиться от шока, провалила сессию и уехала к родителям. Убийцу Жени так и не нашли.
Но жизнь продолжала идти своим чередом, и мать уговорила ее вернуться в институт на пересдачу экзаменов. Ира старалась не вспоминать о случившемся, но все равно боялась оставаться дома одна и договорилась со своей одногруппницей Леной, чтобы та пожила вместе с ней.
Дни летели один за другим, наступила весна, Ира привыкла к обществу Лены — и уже не представляла себе жизни в одиночестве. Девчонки вместе ходили в институт и домой, вместе делали покупки в магазинах, вместе отмечали праздники. Про них даже начали ходить сплетни, что они лесбиянки, на что те только посмеивались...
В апреле с Леной случилась неприятность, она где-то подхватила грипп и слегла с температурой. Ира очень переживала за нее, закупала пачками таблетки, отпаивала ее горячим чаем с медом... И нервничала, потому что той приходилось оставаться дома одной. И снова начались странности, которые теперь происходили в отсутствие Иры: то вдруг сами по себе распахивались дверцы шкафа, то неожиданно стакан, поставленный на стол, вдруг оказывался на полу... Лена предположила, что в доме живет домовой. Ира не стала с ней спорить и ничего не рассказала о том, что здесь происходило до нее. Она побоялась, что та слишком напугается и не захочет больше с ней жить.
На выходные Ира поехала к родителям, пообещав подруге, что постарается вернуться пораньше. На следующий день после отъезда она позвонила Лене, чтобы поинтересоваться, как у нее со здоровьем.
– Да ничего, поправляюсь вроде... – ответила та.
– Что, домовой не беспокоил?
– Да нет, слушай, только вот кто-то за ручку двери рано утром дергал… Тупые какие-то у людей приколы…
У Иры чуть трубка не выпала из рук.
– Лена, ради бога, не выходи сегодня из дома, ни в коем случае!
– Да я и не собиралась... А что ты так нервничаешь?
– Да ерунда, за тебя беспокоюсь... что застудишь горло... Просто сиди дома, жди меня! Я завтра приеду.
Потом они еще немного поговорили обо всякой ерунде и попрощались, но на сердце у Иры стало неспокойно. Ночью она не могла уснуть и, еле дождавшись рассвета, поехала на вокзал. В голову лезли мрачные мысли...
Лене показался странным разговоре подругой, но она ей доверяла и решила послушаться. Весь день провалявшись на диване, она только и делала, что смотрела «ящик» и жевала карамельки. Была уже ночь, а ей все не спалось. Ближе к 2 часам она все-таки решила подкрепиться основательнее и занялась готовкой курицы с картошкой.
Когда картошка в духовке уже начала румяниться, а запах курицы заполнил кухню, внезапно раздался глухой щелчок за стеной и погас свет. Лена вскрикнула от неожиданного сюрприза, и в темноте, на ощупь, попробовала найти на верхней полке свечку. Рука натыкалась на пустые банки и бутылки. «Наверное, она за банками», – подумала Лена и попробовала запустить руку между ними, приподнявшись на носках. В этот момент она услышала знакомый шум, как будто кто-то вставил ключ в замок и нажал на ручку входной двери. От неожиданности Лена резко выдернула руку, а одна из банок упала и разбилась.
«Ира приехала. Вот меня будет материть», – пронеслась в голове радостная мысль, и Лена, запнувшись об табуретку, вылетела в прихожую.
– Погоди, сейчас открою! – крикнула она, торопливо отодвигая засов дверного замка.
Еще секунда, и она распахнула дверь. В коридоре был полумрак. Неясный свет отбрасывала лишь луна через окно у лифта. Глаза уже вполне привыкли к темноте, и Лена, вглядевшись в пустое пространство, поняла, что здесь никого нет. И не было. Звенящая тишина говорила об этом вполне красноречиво.
Мгновенное оцепенение сменилось ужасом. Резко отшатнувшись назад, она захлопнула дверь, дрожащими пальцами закрыла замок и накинула цепочку.
– Господи, помилуй, да что же это такое! – на одном выдохе произнесла она, пятясь задом к дивану...
Дурные предчувствия Иры усилились, когда возле своего дома она увидела две пожарные машины, милицейский «вазик» и «скорую». Из нескольких окон на 6 этаже валил черный дым. Перед подъездом собралась небольшая группа любопытных, возбужденно обсуждающих происходящее.
«Слава богу, что хоть не моя квартира горит», – подумала Ира с некоторым облегчением, нырнув в подъезд. Ей не терпелось узнать, все ли в порядке с Леной. Лифт не работал. Подниматься по лестнице с тяжелой сумкой, полной съестных припасов, заготовленных любимой мамой, было не так легко. Но гораздо сложнее оказалось переносить едкий дым, который становился по мере приближения к шестому этаже все гуще. Дышать стало практически невозможно, глаза слезились и ничего не видели дальше полуметра. К горлу подступал удушливый кашель. На шестом этаже Ира споткнулась о пожарные шланги и порезала ладонь кусками битого стекла. Собрав всю волю в кулак и задержав воздух в легких, она рывком преодолела последний лестничный пролет в коридор.
Дверь в квартиру была распахнута. Как и в коридоре, все здесь было заполнено дымом. Лена лежала на диване с закрытыми глазами. Ира попыталась ее растормошить, но это оказалось бесполезным. Было похоже на то, что подруга потеряла сознание.
Ира взвалила ее на себя и потащила к выходу. Пробегавший мимо пожарный помог им спуститься по лестнице. Внизу Лену забрала «скорая помощь».
Лена находилась без сознания в больнице больше двух суток. Однако, очнувшись, она начала вести себя очень странно. Со времени пробуждения она не произнесла ни слова, лежала, поджав под себя ноги и уставившись в одну точку. Сколько ни старались ни Ира, ни родители Лены, не могли привлечь ее внимания к себе, как не могли и заставить разговаривать. Ира была в шоке и, конечно, надеялась, что Лена со временем станет нормальной, поэтому ежедневно приходила в больницу еще целую неделю, до тех пор, пока родители не забрали ее домой.
Смерть друга и психопатия любимой подруги заставила Иру серьезно задуматься. Такие совпадения не могли быть случайны. Она понимала, что происшедшие трагедии были связаны с ее квартирой, только не могла понять, как именно. Всю неделю она боялась появляться дома... За советом она отправилась к знакомой бабушке Люде.
Баба Люда имела большую практику в ворожбе, отведении порчи, сглаза и гаданиях. Она жила на окраине Ялуторовска, в ветхой одноэтажной избе. Познакомились они еще давно. Бабушка была довольно известной особой, и, по-видимому, колдовской бизнес приносил ей хорошую прибавку к пенсии. К ней шли многие, но в основном это были брошенные жены и просто несчастные женщины, страдающие от недостатка внимания и любви, надеясь что-либо узнать о своей судьбе, а то и приворожить суженого.
В первый раз Ира попала к бабке именно по этой причине, – порекомендовали сходить школьные подруги. В 16 лет она по уши влюбилась в Васю Медведева, пацана из параллельного класса. Он был тогда ее идеалом – красив, умен и всегда модно одевался; вот только не обращал на нее ни малейшего внимания. Попытки поговорить с ним наедине ни к чему не приводили, – он почти всегда был в центре внимания, а заигрывать в открытую она не умела. Поход к бабушке она не восприняла тогда серьезно, однако не хотела терять ни малейшей возможности быть с ним рядом. Бабушка ласково с ней поговорила, обкурила ладаном, произнесла неслышный заговор и заставила выпить стакан святой воды с какими-то угольками. Как ни странно, это помогло. Через три дня Вася сам подошел к Ире и предложил сходить с ним в ночной клуб. Та была на седьмом небе от счастья. Они начали дружить, гулять вместе. Но через полгода расстались. Вася оказался бабником и порядочной сволочью. Но это уже другая история. Однако Ира теперь точно верила в способности старушки.
Ира очень нервничала и, когда бабка отворила тяжелую деревянную дверь, кинулась ей на грудь, обливаясь слезами и умоляя помочь. Баба Люда стала успокаивать ее, напоила каким-то настоем из трав и даже угостила пирожками с капустой. Девушка излила на нее поток информации. Она рассказала буквально обо всем и высказала предположение, что здесь замешана нечистая сила. Старушка странно улыбнулась, сверкнув своими ледяными глазками. И задумчиво произнесла:
– Не думай, что ты так нужна нечистой силе, чтобы бегать за тобой... Чувствую, здесь беда другая...
– А какая?
– Всего сразу не узнаешь, внучка. Покумекать надо. Вопрос еще в том, хочешь ли ты на самом деле правду знать?
– Хочу, конечно.
– Тогда пеняй на себя. Говорят ведь, меньше знаешь, лучше спишь...
– Да мне и от незнания лучше не спится... Баб Люд, ну сделай хоть что-нибудь.
– Хорошо, раз ты просишь – отказать не могу. Вот только чувствую, ничего хорошего из этого не выйдет. Погодь маленько.
Бабка вышла из комнаты, а потом вернулась с рюмкой, наполненной коричневатой жидкостью. Потом она зажгла свечку за маленьким круглым столиком, пригласила жестом сесть Иру напротив нее и протянула рюмку ей.
– Вот это выпей. До капли, проглоти все.
Ира выпила залпом. На вкус это нечто напоминало горькую настойку на самогоне из древесной коры. Девушка закашлялась.
– Это ничего, пройдет, – подбодрила бабка. – Теперь расслабься, закрой глаза и не открывай. Ни о чем не думай. Дай мне твои руки.
Она взяла ее за руки и начала что-то нашептывать. Постепенно ее шепот становился все тише и тише, пока не прекратился совсем. Стало совсем тихо, и было слышно, как завывает ветер на чердаке. Неожиданно налетел порыв сквозняка, свечка погасла и изба погрузилась в полумрак. Ире стало жутко, но в оцепенении она не могла оторвать свои руки от бабы Люды. Чуть приоткрыв глаза, она заметила, что бабка сидит и покачивает головой из стороны в сторону; ее глаза были полуприкрыты, а зрачки закатились. Испугавшись, Ира вновь зажмурилась, не смея произнести ни звука. От нервного напряжения ее начало мутить...
Сердце бешено заколотилось в груди и отдавало гулкими ударами в висках. Одновременно Ире начало казаться, будто бревенчатый пол стал ватным и она погружается в него… Сознание затуманилось, и перед ней предстало видение…
Летний вечер. По небу плывут легкие перистые облака. Она, еще совсем маленькая девочка с косичками, идет по проселочной дороге, держа за руку свою маму. Вокруг расстилаются поля пшеницы. Ей показалось даже, что она чувствует легкий ветерок, пахнущий сеном и полевыми цветами. Легко и непринужденно они преодолевают поле и видят стоящий стеной сосновый лес, в который их ведет маленькая извилистая тропинка. По ее краям краснеет буйным цветом земляника. Ирочка с радостным криком вырывается вперед, и, присев на корточки, рвет ягоды, тут же отправляя их себе в рот. Незаметно они углубляются все дальше в лесную чащу. Девочка увлеченно продолжает набивать свой желудок ягодами. Набрав горсть земляники в кулачок, она оборачивается к маме, чтобы угостить ее, но мамы нет. Она зовет ее, но напрасно – та не откликается. Тогда Ира, понимая, что осталась одна, начинает громко реветь, присев на обочину тропинки. Неожиданно она слышит тихий голос за спиной:
– Не плачь… Я тебе помогу…

Глава 3
Ира оборачивается и столбенеет от ужаса: прямо перед ней стоит огромная черная волчица с оскаленной пастью, готовая к прыжку. Еще секунда и зверь, повалив девочку на землю, сжал зубами ее горло…
Ира с криком очнулась, выдернув свои руки из ладоней бабки. Та громко выдохнула, однако осталась неподвижной. Девушка вскочила и включила в комнате свет. Старушка хрипло дышала, склонив голову набок.
– Баб Люд, что с тобой?
Немного помедлив, бабка подняла голову и посмотрела на Ирку каким-то чужим взглядом. Потом, старчески покряхтев, поднялась и достала из шкафа початую бутылку водки и баночку маринованных огурцов. Пригубив 30 граммов и надкусив огурец, она откинулась на стуле.
Ира сгорала от нетерпения и засыпала ее вопросами:
– Бабуль, ну что? Из-за чего это все? Или из-за кого?
Бабулька тяжело вздохнула, налила еще немного водки и, опрокинув стопку в себя, указала костлявым пальцем на Иру. Та испуганно отпрянула:
– Я? Причем здесь я?
Бабка закусила огурцом и затянула монолог:
– Ой, внучка, плохо дело твое… Если бы это был сглаз или порча – эти беды исправимые. Помолилась бы за тебя, отогнала всю грязь и пропало бы все с концом. А вот то, что я увидела, мне совсем не понравилось… Я, пожалуй, не сталкивалась с таким уже лет 35… Еще сестра моя старшая, Евдокия, жива была. Двое нас с ней в семье было. Отец наш еще в первую мировую сгинул, мать нас на ноги ставила одна – одинешенька; мужики – то за ней косяками ходили, а она как будто и не замечала этого. До самой смерти отцу верна оставалась. Пока мать жива была, мы, понятное дело, и по хозяйству ей помогали, и в колхозе подрабатывали. Евдокия любимицей у матери была, та всегда ей и платья самые красивые и платки дарила, готовила, значит, ее первую на выданье. Да вот только не везло ей с женихами ни в какую. Только со свидания вернется, счастливая, как на следующий день с парнем какая-нибудь напасть приключается. Первый – под лед ушел, второй – с лестницы упал и голову себе разбил, третий – пропал без вести... Начали поговаривать, что это, мол, она сама женихов со свету сживает, но доказать-то никто не мог ничего. Только обходить ее стороной начали, побаивались, кабы с ними ничего не случилось. А девка-то что, терпела, терпела, что на нее все смотрят как на ведьму, да и сбежала из дому. Мать переживала сильно за нее, слегла, помучалась маленько, да и померла. Одна, в общем, я осталась. Война прошла, обжилась я кое-как, и вот однажды ночью снится сон мне, будто Евдокиюшка, такая, какая была молодая, зовет меня, мол: «Люся! Здесь я! Холодно... Не могу, умираю!»
И вижу, как лежит она в чем мать родила на cнегу возле какой-то землянки. И место-то вроде приметное, холмик небольшой и три сосны по краям растут. Цельную неделю один и тот же сон повторялся. И подумала я: а вдруг и вправду жива сестра моя? Решила – пойду пойщу ее. Как шла – не помню, ноги как будто сами меня к ней несли. Долго по лесу шла, солнце уж к закату становилось. И вдруг вижу: точно – то самое место, холмик, три сосны на опушке и землянка. А на пороге женщина стоит и смотрит на меня. «Долго же ты добиралась» – говорит и усмехается. Я, конечно, обрадовалась, полезла к ней обниматься, а она, одно дело, вроде как и недовольна чем-то.
Как что было, ничего и не рассказала мне почти. А только все повторяла: «Помирать буду, Люсенька. Четыре дня у меня всего сроку». Уговаривала я ее ко мне домой пойти, а она – ни в какую. Боялась чего-то. Я ее спрашиваю, чего, мол, боишься? А она в ответ: «Не за себя боюсь, Люся, а за других... Мне-то терять уже нечего...» Сели мы у нее в землянке, натопила она печку, настоем из шиповника меня напоила и говорит, мол, что люди правильно ее боялись, потому как заключена в ней сила потусторонняя. Что вроде как она – это не она, а двое их. Которая первая, Евдокия, – это та, которая сидит передо мной и чаем угощает. А вторая – Алевтина, которой не видно, – это самое страшное и коварное чудовище. И что, если на свободу оно вырвется, – никому спасения от нее не будет, и стар и млад кровью умоются, а случится это ровно через четыре дня.
Не скажу, чтобы сильно я ей тогда поверила, а зря. Потом она меня спрашивает, мол, не проголодалась ли. И разносолы на столик вытаскивает, кур копченых, колбасу, молоко, масло... Я ее спрашиваю, откуда, а она хитро улыбается: «Мир не без добрых людей, иногда захаживают... Хочешь, и тебя научу, как это делается? Только ты мне должна останешься». Я, конечно, согласилась. И она давай меня учить разному, как приворожить, сглаз свести... Да и много всего прочего. Три дня, конечно, срок небольшой, но на память у меня все легко ложилось, как будто в тетрадку я все записывала. От нее-то у меня дар и появился, как людям помогать. Так вот время с ней и пролетело, а на четвертый день она и говорит мне: «Я тебе помогла, теперь твоя очередь отплатить мне. Возьми топор и убей меня». Я испугалась, давай отнекиваться, а она все твердит: «Если жаль меня – так сегодня ночью меня и так уже не станет, буду это уже не я, а Алевтина, и зла людям много будет! Никуда отсюда не уйдешь, пока меня не прибьешь!» А я давай кричать на нее, мол, дура она старая, вперила себе в башку невесть что, оттолкнула ее, взяла да и убежала. А она мне и кричит вслед: «Зря я видно даром своим с тобой поделилась. Учти, сегодня ночью не станет меня, а как Алевтина помрет – вселится в того, с кем ты рядом будешь, хочешь ты этого или нет!»
Вернулась я домой, а в голове все слова ее звучали. Видать, правду она говорила, потому как много людей с той поры начало в реках тонуть, да в лесу пропадать. Кто-то поговаривал, будто в лесу черная волчица появилась, которая детей малых с собой в лес утаскивает. Из-за этого детишек в лес одних даже перестали отпускать... Я-то помалкивала об этом, никому не рассказывала. И вот оно как вышло. Выходит, на тебе проклятье Евдокии, дочка...
– Баб Люд, а я то чем провинилась? – чуть слышно спросила Ира.
– Да ни при чем ты здесь, милая. Я виновата, что не отнеслась серьезно к тому, что Евдокия напророчила.
– Выходит, квартира здесь тоже ни при чем?
– А шут его знает, выходит, что так. Я так понимаю, что та нелюдь, что в тебе поселилась, еще не в полную силу действует, приживается да зло к себе притягивает. И дело не в квартире, в которой ты живешь, а в людях, которые с тобой рядом находятся. Кто понравится Алевтине – так какое-то время она их терпит, а как кончится терпение, – так и с глаз долой.
– А как же она действует, когда меня и близко нет?
– Видишь ли, то, что ты в пространстве перемещаешься, особого значения не имеет. Дух, он проникает везде, будь ты хоть на другом конце света. Проклянет кого Алевтина, и зло к человеку прилипает, житья ему не дает, пока и вовсе не изведет... Пока вот ты сон глядела, я глазки ее увидела, страшные, красные, большие... Как есть нелюдь Нелюдью.
– Так что же мне делать с этой стервой?
– Давай вместе подумаем. Задачка, конечно, трудная... Ты вот что. Ступай пока домой, ни о чем не беспокойся, а я книжки полистаю, людей умных поспрашиваю... Мне кажется, что пока ничего страшного не должно произойти.
Ира ушла от бабки в глубокой задумчивости. Выходило так, будто она сама была виновата во всем... Но она же не хотела добиться ни смерти Жени, ни сумасшествия Лены... Все казалось слишком запутанным.
Вернувшись домой к родителям, она побоялась рассказать о событиях последней недели и сделала вид, будто все идет как обычно. Мама, как всегда, выплеснула на нее все последние новости с работы, папа порекомендовал почитать новый детектив Марининой...
Перед сном Ира подумала: «Интересно, а если во мне есть такая сила, может быть, я могу ей управлять?» Ей припомнился тот самый случай, когда она хотела выключить телевизор, и он выключился без ее участия.
«О чем же я тогда думала... Да ладно, ерунда все это... А вот если не ерунда? Было бы хорошо, если бы Ленка выздоровела... Да только чудес не бывает...»
Утром, пока Ира еще крепко спала, зазвонил телефон.
– Ирка, проснись, тебя! – крикнула мама из прихожей.
– Ну кто там? Я сплю... – пробубнила та.
– Не хочешь говорить с лучшей подругой?
– С какой еще?
– Да Ленка тебя хочет. Ладно, скажу, что ты еще спишь.
– Ленка?! – Ира вскочила с кровати и вихрем подлетела к телефону:
– Алло, Лена?
– Ага, привет, Ирунчик! – послышался знакомый голосок. – Что, совсем меня забыла?
– Я... Нет, что ты!.. А я думала, что ты...
– Да, проспала я пару дней без задних ног, и что теперь, в гроб класть? – засмеялась Лена...

Продолжение следует


Прочитано 8909 раз Последнее изменение Понедельник, 19 Ноябрь 2012 21:16
Другие материалы в этой категории: « Невидимый ужас ВайХуй.Глава 16 »
comments powered by Disqus