ПЕРВАЯ ВЕЧЕРНЯЯ ГАЗЕТА СТОЛИЦЫ
НЕФТИ И ГАЗА РОССИИ
Реклама  
Суббота, 20 Декабрь 2008 19:38

Худрук кремлевского театра

Автор  Любовь ЛЕБЕДИНА
Оцените материал
(0 голосов)
 Отец Андреева – Алексей Владимирович
 1. Отец Андреева – Алексей Владимирович;
 2. Маленький Володя на руках у бабушки Лиды;
 3. Первокурсник ГИТИСа – 1949 г.;
 4. Елена Ивановна Андреева с внучкой Ксенией;
 5. Внук Алеша гордится своим дедом; 6. Наталья Селезнева держит своего мужа в строгости; 7. Кадр из фильма «Калиф-аист» – первое партнерство Селезневой и Андреева; 8. Сын Егор с любимыми родителями; 9. Кадр из фильма «Человек родился». 1955 г.; 10. Легендарный царь Додон до сих пор радует детей.
 5. Внук Алеша гордится своим дедом;
 6. Наталья Селезнева держит
своего мужа в строгости;
 7. Кадр из фильма «Калиф-аист» –
первое партнерство Селезневой и Андреева;
 8. Сын Егор с любимыми родителями;
 9. Кадр из фильма «Человек родился». 1955 г.;
 10. Легендарный царь Додон
до сих пор радует детей.
 
– А можно я вам задам наивный вопрос? Скажите: душевным человеком надо родиться?
– Не знаю. Но как сказал поэт: «Не спи, не спи, художник», также и тут: «Не спи, не спи, человек». Я никого не хочу осуждать, недаром говорят: не судите да не судимы будете. Есть люди, которые делают вид, что совершают добрые дела, а когда делаешь это от души, то просыпаться интереснее. Я не первый раз называю имя писателя Леонида Зорина, ему уже за восемьдесят, и он все время пишет. Даже когда его не издавали, он наполнял свои книги мудростью, добротой, но не слюнявой добротой, а суровой, строгой. Я мог бы многое сказать о добром таланте поэта Николая Добронравова, создавшего вместе с Пахмутовой столько удивительных шедевров. Тут недавно, собираясь на спектакль «Фотофиниш», включил телевизор и увидел начало их творческого вечера, где Пахмутова сказала: «Было время в середине 80-х, когда нас стеснялись приглашать на телевидение, радио, а теперь снова приглашают». Она говорила, а я вспомнил, как в период перестройки одна журналистка написала: «У нас были такие режиссеры, которые в основном ставили произведения свадебных генералов. К примеру, Владимир Андреев с большим рвением пропагандировал на сцене Юрия Бондарева». Прошли годы, и вдруг мне звонят и предлагают принять участие в передаче о творчестве Юрия Васильевича. Почему я об этом говорю? Да потому, что, слушая в тот вечер песню Добронравова и Пахмутовой «Первый тайм мы уже отыграли», я понял, как нужно играть спектакль и произносить последний монолог об одиночестве, которое мешает идти вперед. Есть люди, которые говорят: «Я защищаю жизнь с помощью зла». Защищай, только не замахивайся на тех, кто ищет пути защиты через добро. Сегодня этот путь к постижению добра заставляет меня увидеть в каждом человеке то, что еще осталось в нем дорогого. Надо уметь прощать, даже когда трудно прощать. Поэтому как рождаются добрые люди, не знаю, но тянусь к ним постоянно, чтобы укрепиться в своей вере, надежде и любви.
– То, что вы говорите, сейчас очень ценно, поскольку главным героем фильмов и некоторых сериалов стал преступник. В ваших же спектаклях: «Невидимки», «Перекресток», «Фотофиниш» – это одиночество человека и подведение жизненных итогов. В это сложное время, когда трудно сохранять человеческое достоинство, а кризис еще больше усугубляет страх перед будущим, вы продолжаете оставаться оптимистом?
– Я не уверен, что на поставленные вопросы буду отвечать гладко, но скажу так: заснуть трудно, когда обо всем этом думаешь. Сейчас я стал меньше бояться, и вместе с тем страх сопровождал нас всегда. Даже когда люди не строят планы на будущее, а думают только о сегодняшнем дне: дай Бог его прожить! Это тоже страх! Я его часто наблюдаю у своих студентов, которые не видели ГУЛАГов, не замирали от ночного стука в дверь. Мое-то детство проходило в атмосфере страха. Будучи семилетним мальчишкой, я помню, как в нашу коммунальную квартиру приходили люди в кожаных пальто и без разговоров забирали мужчин, а после их жены тихо сидели на общей кухне, боясь соседям взглянуть в глаза.
Теперь по поводу веры в светлое будущее, которое так и не наступило. Однажды, когда мы были на гастролях в Казани, ко мне подошел абсолютно незнакомый человек и представился: Диас Валеев, главный инженер КамАЗа, а потом сказал: «У меня есть пьеса, которая злободневнее всех вместе взятых в вашем театре». И я поставил ее, назвалась она «Дарю тебе жизнь», где главный герой говорил: «Роем котлованы. Не для себя ли? И бросаем туда деньги, бросаем и бросаем, а работать не умеем, и научимся ли?» Это было сказано во времена застоя. Но я хочу спросить: с тех пор многое изменилось?
– Но ведь вы открыли для Москвы не только татарского драматурга Валеева, но и Александра Вампилова, которому остальные театры отказывали.
– Мне и сейчас звонят разные доброхоты и говорят: «Неужели вы опять ставите Вампилова? Ну кому он сегодня нужен?» Я взялся за Вампилова потому, что хочу через его невеселый юмор, когда тот же Наконечников говорит: «Телега половой жизни пошла под уклон», создать грустный и юморной спектакль «Исповедь начинающего», включив туда что-то из записных книжек писателя, его ранних стихов. С помощью Вампилова я хочу зацепиться за настоящее и разобраться в дне сегодняшнем. К примеру, давным-давно было написано: «Прислушайтесь, слышите звон монет, весь мир считает деньги». Нынче то же самое, деньги считают все. Бедняк, который не знает – доживет ли он до очередной пенсии, банкир, который может в одночасье потерять все. И это тоже есть у Вампилова, не говоря о вечной женской мечте. Одна из таких мечтательниц говорит: «Ой, я – Анна Каренина! Не дотрагивайтесь до меня, вы помнете мои крылья». И тут же всплывают картинки современных офисных дам с тоненькими сигаретами в руках, быстро стучащих своими каблучками по Тверской. И вот эту несчастливую женщину, пытающуюся обмануть себя, Вампилов изобразил давно. Он писал своей матери: «Мама, приезжай в Москву, а если тебе будет скучно, буду читать тебе стихи Николая Рубцова». И мне тоже в сочинении спектакля помогают стихи Рубцова: «Ах, город, село протаранил,/ А что-то ушло на слом./ Меня все терзают грани меж городом и селом». Таким образом, мой монолог под занавес жизни продолжится до тех пор, пока мне не скажут: «Ты подошел к последней черте – финиш».
– Кстати, в том же спектакле «Фотофиниш» ваш 80-летний герой, встречая сына с невесткой, начинает ее высмеивать, и в этот момент вспоминает своего отца, который точно так же поступал с ним и его женой. А в себе вы узнаете какое-то сходство со своим отцом?
– Наверное, и с отцом, и с матерью. Они оба были очень честными людьми. Мама долго прожила, почти 90 лет. После ее смерти я приехал в ее скромную однокомнатную квартиру и нашел там все свои письма к ней и деньги, которые ей давал. То есть она умудрялась жить на мизерную пенсию, мне об этом не говоря. А когда мы встречались, то всегда красиво угощала, обижалась, если я торопился. Мои же деньги берегла, чтобы достойно уйти в последний путь.
Отец был интеллигент. Хотя мой друг Алексей Баталов тут недавно справедливо заметил, что в России звание интеллигента надо присваивать посмертно.
Так вот, отец мой был рабочим, но по духу истинный интеллигент. Работал электросварщиком на Шпицбергене, очень много читал. Поэтому его любовь к литературе передалась мне, с детских лет я стал заучивать стихи наизусть, часами простаивал у букинистов, засиживался в библиотеке его родного брата, довольно крупного ученого. Это было высшее блаженство – залезть в горячую ванну, которой у нас в квартире не было, и читать книгу.
– Вы, конечно, помните войну, хотя и были мальчишкой?
– А как же. Помню, как в 1942 году бомбили Москву. И надо было влезать в асбестовый костюм и сбрасывать «зажигалки» с крыш. Я помню, как приезжал на завод имени Сталина к отцу, и мы с ним хлебали щи с одним плавающим капустным листом. А мама в это время вместе с младшим братом была в Новосибирске. Помню и трассирующие пули, и обезумевших от страха людей в бомбоубежищах.
– И как же вы, зная правду о войне, могли согласиться играть в фильме «Сволочи», где рассказывается о детских спецлагерях, в которых готовились подростки для засылки в немецкий тыл. Ведь такого в нашей истории войны не было.
– В этом фильме у меня небольшой эпизод, и режиссер рассказывал об этой истории, как документальной. Сюжет, по сути, страшный. Ну а то, что это неправда, узнал после выхода картины. Хотя, знаете, когда смотрел свой эпизод, мне не было стыдно.
Я вырос на Большой Спасской и видел много загубленных судеб и несчастных детей, живущих в сырых подвалах, где бегали огромные крысы. Я помню в нашем доме одну бедную еврейскую семью, на которую смотреть без слез было невозможно. Так что в моей детской истории и сценарии фильма есть что-то общее.
– Как-то так получилось, что в течение нашей беседы мы постоянно обращаемся к детской теме. В связи с этим хочу спросить: вы своему сыну, ставшему дипломатом, читали на ночь сказки?
– Мой сын в детстве читал стихи наизусть лучше, чем я. Он мог бы стать актером и продолжить нашу с женой – актрисой Театра Сатиры Селезневой – династию лицедеев, но...
– Он по-прежнему работает в Германии?
– Нет, сейчас работает в Совете Федерации, занимается экологией, кандидатскую защитил, книгу написал о воссоединении Западной и Восточной Германии. Когда я приезжал к нему в гости, то он обязательно включал магнитофон и просил меня что-нибудь почитать. А потом сам начинал читать Есенина, Пастернака, Ахматову, но самое наше любимое четверостишие – это Давида Самойлова: «О, как я поздно понял, зачем я существую, зачем гоняет сердце по жилам кровь живую, и как порой напрасно давал страстям улечься, и что нельзя беречься, и что нельзя беречься». Беречься, может, и надо, но только самую малость.
– Владимир Алексеевич, бывало, что в отпуск вы ездили вместе с сыном?
– Однажды мы решили вместе с ним совершить путешествие по маленьким городам Германии и побывать в Голландии. В то время я работал над ролью шута в «Двенадцатой ночи» Шекспира и искал какие-то детали, помогающие мне приблизиться к образу. Тогда шел мировой чемпионат по футболу, и я купил разноцветный колпак английского фаната. Егор спросил меня: «Зачем он тебе?» – «Ну я же шут не только на сцене, но и в жизни. Только одни актеры признаются в этом, а другие нет», – ответил я. Впоследствии этот колпак не пригодился мне, и я играл Феста в современном костюме, а не в историческом. После премьеры Егор сказал: «Помнишь, в Германии у нас с тобой был разговор по поводу шутов? Так вот, ты оказался прав – ты великий шут, при этом очень умный». Это был лучший комплимент, который я услышал после спектакля.
– Вы оба болельщики футбола?
– Я болею за «Спартак». Началось это в детстве, когда во дворе ко мне подошли два крутых парня и приказали: «Будешь с нами болеть за «Спартак». Я побоялся их ослушаться, иначе бы надрали уши, а потом привык, и эта команда стала моей. Егор болеет за ЦСКА, заразил этим Наташу, свою маму и мою любимую жену, и они вместе ездят на стадион, когда играют армейцы.
– Кажется, Наташа сама водит машину?
– В последнее время она редко садится за руль, движение на улицах Москвы стало сумасшедшим, бесконечные пробки. Поэтому лучше пробежаться по воздуху, благо театр недалеко от дома, да я и тоже из автолюбителя превратился в пешехода.
– На премьерах своей жены в Театре Сатиры бываете? Наверное, удобнее было, если бы она работала в вашем театре?
– У Наташи давно не было премьер в своем театре, где она служит много лет. Почему? Не знаю, об этом мы с худруком Ширвиндтом не говорим. А вот в антрепризе она недавно сыграла, но какой получился спектакль – судить не могу, пока я не видел этих «Восемь женщин». Что же касается ее перехода в наш Театр имени Ермоловой, то это создаст лишнее напряжение как для нее, так и для меня. Ведь любой театр – это сложный организм, со своей этикой, эстетикой и неписаным уставом. Здесь многое определяет, как коллектив встречает чужака, и будь он талантлив во сто крат, но если коллеги его не принимают, то ему приходится туго, ибо партнерство на сцене очень сложная и коварная вещь.
– Но ведь семья – тоже очень хрупкий организм, и, бывает, трещины заканчиваются разрывом?
– Это бывает, когда юношеская любовь уходит и на ее месте ничего нового не возникает. Мы с Наташей живем вместе не один десяток лет, и за эти годы сумели приспособиться друг к другу. К тому же нас всегда объединяли общие заботы: о моей маме, ее матери, которая была мудрой женщиной, и Наташины подружки часто бегали к ней за советами. Между мной и тещей образовалась тесная связь. До такой степени, что она не ехала в больницу, если я не сопровождал ее. А когда уже не могла ходить и только лежала, то книги стали ее главным духовным наркотиком, и даже могла цитировать некоторые главы из Мопассана наизусть. Теща фактически воспитала нашего сына, занималась с ним алгеброй, литературой, пока мы с женой пропадали в театре, на съемках, уезжали на гастроли. Наташа тоже многое взваливала на свои плечи и когда говорила Егору: «Ну почему все я, все я?», он отвечал: «Мама, неужели ты не понимаешь – папа у нас художник?! К тому же добрый, готов каждую бездомную собаку в дом привести».
– А бывали такие случаи?
– Бывали, и не раз. Однажды принес в театр замерзшего щенка, назвали Джулией, по ней можно было проверять время моего прихода на репетиции, так как она заранее лаяла. Будучи уже слепой она запросто доходила до моего кабинета, садилась в уголок на диван, и если человек, приходящий ко мне, не нравился ей, то слегка кусала за ногу. Приходилось извиняться, а некоторым и платить деньги за разорванную штанину. По вечерам, выходя на прогулки со своим псом, я часто видел во дворе огромную собаку, которая подходила к нам, клала мне на колени свою лохматую черную голову и грустно смотрела в глаза. Я не выдержал и взял ее в дом. Назвали собаку Малышом, она прожила у нас до 1995 года, а потом скончалась от старости. Были у меня с собаками и фантастические случаи. Раз, на даче, когда поздно ночью отправился искать пропавшего пса, то на дороге встретился со стаей голодных, одичавших собак. Ну все, думаю, конец, растерзают, и тут между мной и стаей встала незнакомая большая овчарка, решившая защитить меня, и звери отступили. Быть может, кто-то назовет меня сентиментальным человеком, но я-то знаю: если собаки способны оценить доброту при всей их собачьей жизни, то людям сам Бог велел.
Прочитано 3435 раз Последнее изменение Понедельник, 19 Ноябрь 2012 21:11
comments powered by Disqus