ПЕРВАЯ ВЕЧЕРНЯЯ ГАЗЕТА СТОЛИЦЫ
НЕФТИ И ГАЗА РОССИИ
Реклама  
Суббота, 30 Август 2008 04:26

Мастер из Петербурга

Автор  Любовь ЛЕБЕДИНА
Оцените материал
(0 голосов)
Мастер из Петербурга– Зная вас достаточно долго, у меня складывается такое впечатление, что вы неугомонный человек, постоянно что-то ищете, придумываете новые проблемы. Казалось бы, ну что еще надо человеку, которому уже 53 года, и он народный артист России? Слава, популярность – есть, квартира в центре города с видом на Петропавловскую крепость – есть, питерские театры готовы предоставлять свои площадки для постановок... А вы все рветесь куда-то. Честно сказать, когда в 90-е вы стали активно ставить спектакли в Австрии, Германии, Финляндии, то я подумала: не дай Бог, останется за рубежом.
– Это невозможно, поскольку я русский человек и без России себя не мыслю. Да и за рубежом я был интересен потому, что у меня была русская школа, и поэтому мог что-то новое дать иностранным артистам. Увы, в последнее время я не был слишком востребован в театральном Петербурге, поэтому все мои акценты сместились в область кино. И тем не менее мне всегда казалось, что могу сделать что-то свое. Один из моих друзей как-то заметил: «Саша, у тебя абсолютно романтическая идея: в готовом театре осуществить мечту юности». На что я ответил: «Мне кажется, театр держится на подвижниках, к коим себя и причисляю)). Не могу утверждать, будто до этого мне жилось плохо, но все же своего дела не хватало. Когда у меня закончился контракт с Александринкой и состоялось прощание с труппой, то Валерий Фокин сказал: «Тебе нужно найти свой театр».
– В тех экономических условиях, в которых находится нынешний театр, почему-то отброшенный на периферию зрительского интереса, можно создать мобильный коллектив?
– Я ведь не живу в башне из слоновой кости и знаю, насколько изменилась жизнь. Настолько, что только успеваешь вскочить в последний вагон состава, чтобы навсегда не остаться на перроне. И все же при всех переменах, происходящих в обществе, а значит, и в театре, мы знаем, что его всегда финансировало то ли государство, то ли король, то ли парламент. Сейчас, слава Богу, в театр пришли люди, которые умеют считать деньги, поэтому они вынуждены экономно обращаться с теми средствами, которые им выделяет правительство. Да, качество многих спектаклей оставляет желать .лучшего, но тот театр, который был при социализме, уже невозможен, он должен уметь зарабатывать себе на хлеб. И потом, если театр является государственным учреждением, то в нем должен существовать свой распорядок жизни. Другой вопрос, если возникают какие-то компромиссы, то их надо решать не в ущерб творчеству. Русский театр всегда был интересен тем, что умел вскрывать проблемы, существующие в обществе, обнаруживать его болевые точки. Сегодня театр перестал откликаться на сложные вопросы времени, поэтому основная задача творцов сейчас – услышать то, что происходит за его окнами. При этом театр всегда был кузницей артистов для кино и телевидения. К сожалению, большинство актеров этого не понимают, они думают, что участие в бесконечных телесериалах и есть настоящее творчество. Я очень надеюсь, что мои желания совпадут с желаниями актеров Театра Станиславского, и мы постараемся сделать наш городской театр по-настоящему интересным. Я не собираюсь совершать никаких репрессий и тем не менее не буду сидеть сложа руки и смотреть, как разрушаются спектакли...
– К тому же вам придется конкурировать с театрами, которые находятся в двух шагах от вас: с Ленкомом, Театром им. Пушкина, ТЮЗом.
– И слава Богу. Конкуренция подстегивает коллектив. Этой конкуренции мне очень не хватало в Новосибирске, где всего четыре театра. И тем не менее то были замечательные времена, когда мы с женой оказались в огромном сибирском городе, и мне удалось сделать то, чего бы я никогда не сделал в Петербурге. Никогда! Пусть многие критики не видели моих спектаклей, но я очень много вынес для себя. В первую очередь опыт, готовность рисковать.
– Я отлично помню тот период, когда после спектакля «Кроткая» вышла вся зареванная и не могла слова сказать от волнения. Были и другие замечательные постановки: «Царь Максимилиан», «Женитьба Фигаро», «Бульвар преступлений». Но я вас вот о чем хотела спросить: почему после ухода от Агамерзяна вы никогда не выходили на сцену в качестве актера? Вы не могли, как Олег Ефремов, ставить и играть в своих спектаклях?
– На самом деле все очень просто. Наверное, нужна была сильная личность, которая бы повела меня за собой, как актера, и помогла выйти на сцену. Ибо сказать, что я боялся, когда Глеб Панфилов предложил мне сниматься в картине «Романовы. Венценосная семья» – ничего не сказать. Глеб Анатольевич предложил: «Саша, я хочу, чтобы ты сыграл Николая II». Я ответил: «Мне надо подумать». У него округлились глаза, ему показалось, что он ослышался, поскольку от таких предложений актеры не отказываются. Думать я собирался не по причине: играть или не играть, а смогу ли я это сделать, мне было страшно. И когда на следующий день я пришел к нему, и Панфилов с иронией спросил: «Ну, ты подумал?» – Я ответил: «Да, я буду это делать». Но полной уверенности в себе тогда не было, и только с помощью Панфилова у меня что-то получилось. Я не мог пойти за Ефремовым, который мне предлагал сыграть Тузенбаха в «Трех сестрах», потому что в то время не мог оставить Петербург, как не смог приехать и к Эфросу, ибо у меня родилась дочь и возникло много забот. К тому же обязательства перед другими людьми не позволяли мне обманывать их. А кино... Сейчас в кинематограф часто приходят люди не слишком профессиональные, и ты понимаешь, что можешь сам себя направлять и быть режиссером своей роли.
– Но ведь совсем недавно у вас состоялся режиссерский дебют в кино. На экраны вышел психологический триллер под названием «40».
– Когда я снимался в картине Константина Худякова <Он, она и ял, то мне предложили прочитать сценарий, который меня заинтересовал, и после, когда спросили: ((Хочешь это делать?» – я ответил: (Хочу». Как человек одержимый, я окунулся в эту картину с головой, ну а то, что получилось – то получилось. И я не претендую на славу Бергмана, поскольку мне был интересен сам процесс, работа с актерами на площадке.
– Если бы сейчас вновь представился случай снимать кино, вы бы пошли на это?
– Конечно. У меня есть одна идея, которую я бы хотел реализовать в кино, и если бы не Театр Станиславского, то начал ею заниматься. Сейчас мне придется это отложить, как и многое другое. Но что-то не смогу отменить, поскольку, уйдя из Александринки, я стал планировать свою жизнь, как свободный художник. Ну а 9 сентября в день сбора труппы я объявлю о планах театра на ближайший сезон.
– Предложение руководить театром поступило от департамента по культуре города Москвы?
– Да. И я благодарен департаменту за это предложение.
– Где собираетесь жить в Москве?
– В квартире, которую для меня будет снимать театр.
– На расстоянии со своей женой и маленькой Ксюшей?
– У Иры тоже есть свои обязательства перед Театром имени Ленсовета, который она пока не собирается бросать и ехать к мужу, ставшему художественным руководителем московского театра. К тому же Иру очень ценят там, она много играет и снимается в кино. Тем более наша пятилетняя дочурка будет продолжать жить в Петербурге, ведь, согласитесь, не так-то просто менять жизненный уклад, Я очень благодарен Ирочке, которая, имея дело с безумцем, все понимает и идет мне навстречу. К тому же она знает: если мужчина решил сделать шаг и у него есть возможность реализовать себя, то ничто не сможет помешать ему.
(Романтическая встреча четы Галиби-ных чем-то напоминает встречу Мастера с Маргаритой в булгаковском романе, только у них это произошло в международном аэропорту. Этот брак длится уже 12 лет.)
– Ну, то, что вы трудоголик – это всем известно, а как относитесь к чужому труду?
– С уважением. Так меня воспитали мама с папой. Мой приход в Театр Станиславского тоже связан с уважением к людям, которые работают в нем. Я такой, какой есть и никогда не буду приспосабливаться, играть в жестокие игры с труппой, но при этом буду вести свою линию и делать дело так, как я его понимаю.
(Совсем недавно отец Галибина — Владимир Александрович, много лет проработавший па Яепфилъме художником-декоратором, отметил 80-летие. Вместе со своей женой Раисой Георгиевной, 40 лет трудившейся на одном заводе, они пережили блокаду, потеряв родных и близких, но единственного сына сумели воспитать и дать ему хорошее образование. — Л.Л)
– Вас иногда незаслуженно обижали. Скажите, как вы в этой ситуации поступали и как восстанавливали себя?
– Честно сказать, я об этом старался не думать. Во-первых, я никогда ни на кого не таил ни зла, ни обиды, этому меня тоже моя мама научила, а во-вторых, жизнь показала: надо переключаться и идти вперед. Для меня красота – на сцене или на экране – всегда была важнее всего остального. И пройдя довольно длинный жизненный путь, я понял: процесс творчества бесконечен.
Прочитано 3658 раз Последнее изменение Понедельник, 19 Ноябрь 2012 21:11
Другие материалы в этой категории: « Полосатый рейс Соперник Мендельсона »
comments powered by Disqus