ПЕРВАЯ ВЕЧЕРНЯЯ ГАЗЕТА СТОЛИЦЫ
НЕФТИ И ГАЗА РОССИИ
Реклама  
Пятница, 23 Ноябрь 2012 20:45

Дорогой Леонид Ильич

Автор  Дмитрий Мельман www.mirnov.ru Фото «ИТАР-ТАСС»
Оцените материал
(0 голосов)

Брежнев30 лет назад не стало Брежнева. Похороны запомнились печатью скорби на лицах престарелых членов Политбюро, бесконечной вереницей подушечек с орденами Генсека и «Лебединым озером» по всем четырем телеканалам. А чем запомнится сам Леонид Ильич? Неужели только поцелуями взасос с Хонеккером, невнятной причмокивающей речью, кустистыми бровями и пятью звездами Героя?

 Джуна, штатный целитель Политбюро:
– Первая встреча с Брежневым произошла в 1978 году. Мне позвонила Лыкина, мама заместителя Андропова, в то время председателя КГБ. Спрашивает: «Вы можете вылечить Леонида Ильича?» Я спросила: «А что от меня требуется?» – «Приедете – узнаете» Волновалась ли я? Что вы! Я деревенская девчонка, провинциалка. Я знаю, кто такой Генсек ЦК?! Или кто такой Председатель Совмина? Помню, спрашивала у мужа: «А Шеварднадзе кто?» «Как кто? – удивился он. – Секретарь ЦК Грузии» – «А что это такое?» Ну, деревня! Нужна была мне эта политика? Нет. Я знала, что должна выйти замуж честной девушкой, уделять внимание супругу, семье. Я мечтала иметь много детей, перед Богом дала клятву: никогда в жизни не делать аборты. Сколько детей у меня будет, думала, – всех рожу. Я хотела умереть среди своих сыновей и внуков, дочерей и правнуков. И мне было все равно, кого лечить: министра ли, рабочего – все мы одинаково умираем. Могу только сказать, что тот образ, который создан о Брежневе, далек от него настоящего. Он ведь был очень живой, юморной...

Владислав Третьяк, гордость советского хоккея:
– Брежнев был большим любителем хоккея и ходил на наши матчи. Помню, в 1981 году, когда мы взяли Кубок Канады (канадцев тогда еще 8:1 обыграли), в Монреале накупили ему сувениров всяких: кепочек, шайб. И когда в Москве проходил Приз «Известий», к нам в раздевалку зашел министр спорта. «Так, – говорит, – давайте, Третьяк, Макаров, Васильев, пойдем вручать Брежневу подарки». Во время матча с финнами, в перерыве. Причем после первого периода мы проигрывали 1:2. Мы – ноги в руки, прибежали к Брежневу в почетную ложу. Я вручил сувениры, поблагодарил за хорошее отношение, Брежнев обнял меня, расцеловал. Но говорит: «А чего это вы финнам проигрываете?» «Не волнуйтесь, Леонид Ильич, – отвечаю, – мы финнам никогда не проигрываем». А мы действительно финнам очень редко проигрывали, за всю историю – один раз, наверное. «Ну ладно, – говорит. – А почему у вас по-английски фамилии написаны? Непонятно же». Тут министр спорта подбегает: «Леонид Ильич, международная федерация, так положено...» В итоге перерыв у нас длился не 15 минут, а все 30. Никто ничего не понял, финны сидели и ждали. А на следующий день нам форму перешили, все по-русски написали. Чтобы ему удобно было читать наши фамилии... Была и еще одна история, связанная с Брежневым. Накануне его дня рождения приехали ко мне домой из аппарата Генсека. А перед этим как раз про меня буклетик вышел красивый. Они протянули мне этот буклет, говорят: «Леонид Ильич очень хочет от вас подарок получить – подпишите». У меня чего-то рука задрожала, и я ему поздравление с ошибкой написал. Слава богу, у них еще был экземпляр. И получилось так, что этот ему отдали, а тот, испорченный, я у себя оставил. Там написано: «Дорогому Леониду Ильичу Брежневу с уважением, пожеланиями здоровья...»

Нина Воробьева, парикмахер дочки Генсека:
– Дочери Брежнева меня порекомендовало наше Министерство бытового обслуживания. Но с Галиной я проработала всего пять месяцев – больше просто не выдержала. Представляете, приходила к ней в 11 утра, а уходила в 9 вечера. Для меня это стало настоящей трагедией: у меня муж очень ревнивый был, все думал, что я там черт-те чем занимаюсь. А что я там делала весь день? Ну, допустим, ей вечером надо было куда-то идти. Зовет к утру. Она тебя и накормит, и коньяком угостит – очень добрым, хлебосольным человеком была. А потом все эти бесконечные разговоры по телефону, кто-то к ней постоянно приходил, уходил, а я все сидела. То есть она меня вызывала, по сути, для компании. А я от этого просто задыхалась. И как-то ей сказала: «Галина Леонидовна, вы мне очень симпатичны, очень приятны. Но, понимаете, у меня муж такой ревнивый: даже если он будет у дверей вашей квартиры стоять, все равно подумает, что я с кем-то». И она меня отпустила... Вообще человек был очень хороший и самый что ни на есть простецкий. Помню, мне постоянно говорила: «Брось называть меня Галиной Леонидовной. Зови Галей». Я все как-то отнекивалась, а однажды к ней пришла, мы выпили коньяку, я немного осмелела и говорю: «Галина Леонидовна, вы такая интересная женщина. Вот интересно, как вышли замуж за такого громадного мужчину?» А до Чурбанова она была женой циркового артиста. «Любовь, – говорит, – была. И еще какая! Но у меня не только с ним была любовь. У меня была любовь и с Игорем Кио». Простая была, могла сказать все что угодно. Любой анекдот, какую-то новую хохму. Хотя жила в условиях – просто царских: квартира как музей, по-другому и не скажешь. Мебель красоты неописуемой, вся антикварная. Не знаю, из каких дворцов все это было собрано: стол из синего камня, глазурита, на золоченых ножках, такой же торшер... Обстановка просто уникальная. Леонида Ильича я там не видела, но однажды встретила его в другом месте. Так смешно! Я пришла в ЦКБ обслуживать одну женщину – члена правительства РСФСР. Вдруг вбегает врач и дрожащим от волнения голосом говорит: «Вас хочет видеть Леонид Ильич». Я, конечно, обалдела, тут же стала собираться... И тут он входит. С цветами. Скажу честно, когда его увидела, у меня аж челюсть отвисла. Такой красивый мужик – необыкновенно! Налили всем шампанское, и тут он говорит, показывая на меня: «Такие красивые глаза – и под маской». Я сняла марлевую повязку, но сказать уже ничего не могла. Не поверите, от волнения даже забыла, как его Охота была его страстью – каждую пятницу Генсек   отправлялся с ружьем в Завидовозовут. Напоследок, глянув в мою сторону, Брежнев сказал моей клиентке: «Ох, какие у тебя подружки красивые!» Все продолжалось минут 7-10, но запомнилось на всю жизнь.


 Рой Медведев, биограф вождей:
– Брежнев не будет стоять в ряду выдающихся политических деятелей, которых история запоминает навсегда. Но и негативного отношения к нему тоже не будет. Леонид Ильич был востребован временем. Спокойный, уравновешенный, не выдвигавший никаких революционных идей, Генсек пользовался неизменной поддержкой аппарата, потому что ничего не требовал и от них. Если крупный чиновник покидал свой пост, он продолжал оставаться в номенклатуре – так происходило с Подгорным, Микояном, Шелестом, Шелепиным. Именно Брежнев был сторонником наиболее мягкого, снисходительного отношения к людям, которых считали противниками режима. Когда обсуждали судьбу Сахарова или Солженицына, крайне резкие позиции занимали Андропов, Устинов, Громыко. Косыгин предлагал сослать Солженицына в Якутск, но возобладала точка зрения Брежнева, и Солженицын получил возможность выехать за границу. Сахарова предложил выслать в Горький, предоставив ему 4-комнатную квартиру и возможность заниматься наукой. Такая его умеренность только и позволила сохраниться диссидентскому движению.

Вячеслав Зайцев, маэстро очень высокой моды:
– Западная пресса в свое время писала, что я одеваю всех членов Политбюро, но это не совсем так. С женой Брежнева, например, не сложилось сразу. Дело в том, что я не могу быть рабом – клиентов выбираю себе только сам. Мне Бог очень много дал, я не могу позволить себе унижаться перед кем-то. Поэтому я всегда умел отсекать – нежелательных клиентов передавал своим коллегам, нас ведь было 60 человек в Доме моделей на Кузнецком Мосту. Того же Брежнева, когда увидел у него эти бордовые галстуки в огромном количестве, тут же передал Саше Игмонту. Понял: мне здесь делать нечего. А Саша с удовольствием взял Леонида Ильича. И ведь вошел в историю как человек, который придумал костюм Брежневу.

Прочитано 3210 раз

Похожие материалы (по тегу)

comments powered by Disqus