ПЕРВАЯ ВЕЧЕРНЯЯ ГАЗЕТА СТОЛИЦЫ
НЕФТИ И ГАЗА РОССИИ
Реклама  
Пятница, 22 Октябрь 2010 22:48

Омоносиндром

Автор  Александр Петрушин
Оцените материал
(1 Голосовать)
ОмоносиндромТюменские тайны Рижского ОМОНа
2 декабря 1988 года приказом министра внутренних дел СССР генерал-лейтенанта Вадима Бакатина при МВД Латвийской ССР был образован отряд милиции особого назначения — ОМОН.
С тех пор почти каждый субъект Российской Федерации и большие города обзавелись такими специальными милицейскими подразделениями.
Но в посткоммунистическую историю бывших советских ресупблик вошел лишь один ОМОН — Рижский. Много лет его название не сходило с первых полос газет.

Как все начиналось
Первоначальная численность Рижского ОМОНа — 148 человек, из них 20 офицеров. В отряд подбирали милиционеров, в основном из патрульно-постовой службы — ППС, так как предполагалось, что они будут разгонять несанкционированные демонстрации и подавлять массовые беспорядки.
Средний возраст омоновценв — 26 лет, главным образом русские, около 20 латышей, украинцы, белорусы, татарин, грузин… Завербовались в ОМОН и несколько «афганцев», среди них капитан милиции Млынник, будущий командир отряда.
Справка: Млынник Чеслав Геннадьевич родился 28 июля 1960 года в д. Лугомовичи Гродненской области, белорус, окончил заочно в 1991 году Минскую высшую школу МВД СССР. Награжден медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».
Получив почти полную самостоятельность, ОМОН по своей инициативе занялся борьбой с нелегальной торговлей спиртным, широко распространившейся после 1985 года из-за антиалкогольного законодательства.
Омоновцы расправлялись с торговцами на месте: забирали у них деньги, изъятой водкой заставляли мыть автомашины и тротуары, действовали кулаками и дубинками.
В первый год своей деятельности твердость и решительность ОМОНа многим нравилась. Выгодно отличавшиеся от своих коллег по милиции мужественные и крепкие парни в черных беретах вселяли в рижан уверенность. Мелкие пригрешения таким замечательным ребятам можно было простить.
Историк Леонид Млечин считает главной причиной всех последующих событий двоевластие, установившееся в Латвии с мая 1990 года.
С одной стороны законно избранный парламент и сформированное им правительство. С другой — антиправительственная коалиция: компартия Латвийской ССР во главе с первым секретарем ЦК Альфредом Рубиксом, Интердвижение, КГБ и Прибалтийский военный округ (его штаб находился в Риге).
Фактически советская власть в Прибалтике уже перестала существовать. Но Москва не хотела признавать независимость Латвии, Литвы и Эстонии и спровоцировала там тяжелую политическую борьбу, в которую и втянулся Рижский ОМОН.
Первоначально отряд поддержал новую власть. 15 мая 1990 года он стал героем в глазах латышского народа. В этот день военные в первый раз пытались свергнуть республиканский парламент. Офицеры штаба ПрибВО и переодетые в штатское курсанты военных училищ штурмовали здание парламента. Власти вызвали омоновцев, которые легко отбили штурм. «Черные береты» ждали заслуженного вознаграждения. Но его не последовало.
18 июня 1990 года от должности министра внутренних дел республики был освобожден генерал-лейтенант Бруно Штейнбрик, выходец из КГБ и член ЦК КПЛ, создавший ОМОН и умевший находить с омоновцами общий язык.
Новый министр — полковник милиции Алоиз Вазнис, бывший начальник уголовного розыска республики запретил «черным беретам» работать в кооперативе «Викинг» по охране ресторанов, дорогих магазинов и отдельных лиц, которым это было по карману. Лишенные серьезного приработка омоновцы зароптали. Началась их чистка по национальному признаку — малый стаж жизни в Риге не гарантировал им получения гражданства, латышского языка они не знали, ничего другого кроме патрулирования «узких улочек Риги» не умели.
Командир отряда подполковник милиции Эдгар Лымарь отказался подчиниться Вазнису и через газету компартии «Советская Латвия» заявил, что будет выполнять только те приказы, которые на противоречат Конституции СССР и Конституции Латвийской ССР.
Тогда новый министр запретил выдавать взбунтовавшемуся ОМОНу положенные ему деньги, амуницию и горючее. Правительство республики потребовало от МВД СССР расформировать Рижский ОМОН.
Но Бакатин по просьбе Рубикса «учесть нарастание сепаратистских настроений в Прибалтике», сохранил отряд, переподчинив его 42-й дивизии внутренних войск МВД СССР (ее штаб находился в Вильнюсе, а два полка — в Риге). Кроме табельных пистолетов Макарова омоновцев вооружили автоматическим оружием и гранатами, а также передали им бронетехнику.
3 декабря 1990 года Бакатина на посту союзного министра внутренних дел сменил бывший первый секретарь ЦК Латвийской компартии Борис Пуго. Его первым заместителем стал командовавший 40-й армией в Афганистане генерал Борис Громов.
Узнав об этих назначениях рижские «черные береты» вошли с автоматами наперевес в кабинет министра Вазниса и вручили ему своеобразную пиратскую «черную метку»: «Приносим свои соболезнования сотрудникам центрального аппарата МВД Латвийской республики».
В новогодние дни 91-го почувствовавший силу ОМОН занял рижский Дом печати.
«Чтобы навести порядок и установить советскую власть в Риге достаточно нашего отряда. Мы готовы выполнить любой приказ президента. Надеемся, что он скоро будет, — сказал журналистам старший лейтенант ОМОНа Александр Кузьмин. — Разгоним существующую власть, возьмем под охрану стратегические объекты и устроим суд над националистами».
Новое руководство МВД СССР пыталось успокоить встревоженного дерзостью омоновцев Вазниса. 14 января он получил телеграмму за подписью Громова: «… Как Вам известно, со стороны союзного министерства приняты меры усиления контроля за оперативно-служебной деятельностью отряда…»
Но в тот же день ОМОН разоружил отделение милиции «Вацмилгравис в Риге. На следующий день — рижский факультет минской высшей школв МВД, откуда унесли 42 автомата, 215 пистолетов, 5 пулеметов, 4 снайперские винтовки, 2 гранатомета и боеприпасы.
Так в Риге началась милицейская война.

Чем все закончилось
В такой тревожной обстановке находившийся в резерве МВД СССР Штейнбрик заявил: «… Такое формирование как ОМОН опасно при любом правительстве. Пришлых командиров, назначаемых из Москвы, омоновцы не признают. Авторитетом пользуется Млынник, не отличающийся сдержанностью. Отряд контролируется и Особым отделом КГБ Прибалтийского военного округа. Их анархизм опасен. Не исключаю новых вылазок. Не думаю, что они выполняют чьи-то конкретные указания, но не исключаю, что им могут подбрасывать информацию, провоцирующую ребят на те или иные действия».
Прогноз чекиста Штейнбрика подтвердился: 16 января омоновцы, опасавшиеся нападения на захваченную ими базу «Вецмилгравис» открыли стрельбу, — был случайно убит водитель проезжавшей мимо автомашины.
На следующий день подал рапорт об увольнении из ОМОНа сержант Герман Глазов. Журналистам он рассказал:
— Командир отряда Млынник нам говорил: «Ребята, в Латвии поднимает голову фашизм. У нас есть данные, что здесь каких-то два министра работают на ЦРУ, поэтому и в магазинах сейчас ничего нет — все продается туда. Они против нас, русскоязычных, поэтому если вы хотите здесь жить — боритесь». Мы поверили. Обо всей этой шумихе которая здесь началась, что ввести здесь президентское правление, мы знали месяца за полтора. Еще где-то в декабре нам говорили, что потерпеть надо до 15 января. А потом в Латвии будет президентское правление, и мы станем личной гвардией наместника президента. Командир говорил: «у каждого из вас будет по машине «Ниссан» и по квартире в центре Риги». Этому тоже верили. И я сначала тоже верил. Но после этой смерти понял: мы слишком далеко зашли».
18 января в Москву ушло донесение за подписью Вазниса: «… Мною всем подразделениям и органам внутренних дел МВД Латвийской республики отдан приказ в случае попыток проникновения ОМОН в здания и помещения органов внутренних дел открывать по ним огонь на поражение».
Но еще через два дня ОМОН захватил здание самого МВД Латвийской республики, все хранившееся там оружие и документацию по его учету. При этом погибли два охранявших этот арсенал милиционера, оператор киностудии, снимавший инцидент, и случайный прохожий.
25 января около 500 милиционеров рижского гарнизона на своем собрании в общественно-политическом центре ЦК КПЛ поддержали ОМОН и потребовали отставки министра Вазниса. Мятежный отряд увеличился на полтысячи бойцов с оружием.
Московское телевидение показало проникнутый симпатией к Рижскому ОМОНу фильм «Наши» популярного тогда тележурналиста Александра Невзорова. Омоновцы вновь ощутили себя героями.
Они еще не знали, что в январе 91-го зарядилось ядро будущего ГКЧП (госкомитет чрезвычайного положения), а в Прибалтике уже обкатывались модели планируемого большого путча. Вариант силового решения проблемы противостояния в Риге показался заговорщикам более «удачным», чем такая же проба сил в Вильнюсе, где 12 января при штурме телецентра погибло 13 человек.
Как вспоминал позднее Млынник, «… в понедельник 19 августа в 6 утра получил указание Пуго вскрыть секретный пакет… и через 8 часов все объекты, относящиеся к категории особой важности были полностью взяты нами под контроль…».
Но при этом они забыли простую истину: судьбы революций и государственных переворотов решаются в столицах империй. Выступления даже самые справедливые и удачные на ее окраинах — всегда лишь бунты и мятежи.
После провала августовского путча в Москве для «черных беретов» в Риге все кончилось.
Теперь понятно, почему из восьми членов ГКЧП застрелился только Пуго, который испугался что его приказ о свержении в Латвии законно избранной там власти станет ей известен и его расстреляют как врага латышского народа (Млынник считает, что министра внутренних дел СССР и его жену застрелили).
Позднее командир роты батальона ППС УВД Риги капитан милиции Бровкин, переведенный в феврале 91-го в Рижский ОМОН начальником штаба показал следствию: «… 20 — 21 августа 1991 года в связи с критическим положением вся документация отряда была сожжена».
Справка: Бровкин Валерий Александрович родился 30 ноября 1954 года в п. Вахтан Шахунского района Нижегородской области, русский, окончил заочно в 1989 году Рижский факультет Минской высшей школы МВД СССР. С октября 91-го по настоящее время — командир Тюменского ОМОНа. Неоднократно участвовал с отрядом контртеррористических операциях на Северном Кавказе. Полковник милиции. Награжден орденами Мужества и медалями «За службу Отечества» и «За отвагу».
В любом случае ни Горбачев, ни Ельцин не защитили бы Пуго, как не спасли от тюрьмы первых секретарей ЦК компартий Латвии и Литвы Рубикса и Бурокявичуса.
При наступившей в СССР ведомственной неразберихе никто из руководителей территориальных правоохранительных органов не хотел принять скандально известный Рижский ОМОН. Согласился начальник Тюменского УВД полковник милиции Вениамин Башарин. Говорили, что за это решение он досрочно получил генеральское звание.
28 августа 1991 года новый министр внутренних дел СССР генерал-лейтенант Виктор Баранников подписал приказ N 305 «О расформировании Рижского отряда милиции особого назначения».
В этом документе отмечалось: «Учитывая просьбу руководства Латвийской республики и в целях стабилизации оперативной обстановки передислоцировать Рижский ОМОН в г. Тюмень, подчинив его УВД Тюменского облисполкома с последующим расформированием отряда…».
1 сентября на 14 военно-транспортных самолетах 124 омоновца (некоторые с семьями), вооружение, автотехника и другое имущество прибыли в Тюмень. Их разместили в пионерском лагере «Юный дзержинец» на Верхнем Бору.
В тот же день министр внутренних дел РСФСР генерал-лейтенант милиции Виктор Ерин приказал: «Создать ОМОН при УВД Тюменского облисполкома за счет численности переданной в МВД РСФСР при расформировании (приказ МВД СССР от 28.08.1991 г. N 305) Рижского ОМОНа…
Ни руководство Тюменского УВД, ни тюменцы не представляли себе событий, последовавших после появления в Тюмени «черных беретов» из Риги.

Законные и незаконные
8 октября 1991 года в Сургуте в кабинете начальника Сургутского УВД полковника милиции Василия Хисматулина вооруженные латвийские полицейские при содействии работников МВД РСФСР арестовали и вывезли в Ригу заместителя командира рижского ОМОНа, старшего лейтенанта милиции Сергея Парфенова.
Почему группа захвата из Латвии орудовала на территории другого государства — России совершенно беспрепятственно (Парфенов находился в Сургуте в командировке — гонял браконьеров по Оби)?
Кто только ни включился с октября 91-го по август 1993 года в дискуссию о правовых аспектах этой все еще во многом загадочной истории: политики, журналисты, юристы… Разгадка этой головоломки в письме от 4.10.1991 г. прокурора РСФСР Валентина Степанкова министру внутренних дел РСФСР Андрею Дунаеву: «В соответствии с заключенным между прокуратурами РСФСР и Латвийской республики проколом об оказании правовой помощи, прошу Вас оказать содействие работникам криминальной милиции МВД Латвии в проведении ряда следственных действий на территории Тюменской области с участием работников ОМОНа и исполнении санкций на арест следующих лиц:
Никифоров Игорь Тимофеевич
Норейко Юрий Александрович
Кузьмин Александр Леонидович
Парфенов Сергей Геннадьевич
Млынник Чеслав Геннадьевич
Чецкий Андрей Александрович
Особое внимание просим обратить на строжайшее соблюдение законности и предпринять меры, исключающие возможность столкновения между работниками ОМОНа и криминальной милиции Латвии в процессе выполнения этих мероприятий».
Резолюция Дунаева: «Оказать содействие, обеспечить задержание».
Руководители российских правоохранительных органов не исключали вооруженного сопротивления рижских омоновцев, оказавшихся в Тюмени. Но Млынник, узнав об аресте своего заместителя Парфенова, не стал испытывать судьбу и скрылся, оставив на имя начальника УВД Тюменского облисполкома генерал-майору милиции Башарову такой рапорт:
«В связи с изменением политической ситуации в Латвийской республике пребывание на ее территории ОМОН МВД СССР утратило силу. Подразделение было передислоцировано и подчинено Вам. Учитывая и анализируя информацию, которая излагалась и излагается в средствах массовой информации, явно видно, что развязана открытая политическая кампания в отношении отряда и меня. Поэтому считаю необходимым приостановить свою деятельность в органах внутренних дел до выяснения самой ситуации. Я всегда оставался и остаюсь верным присяге и долгу перед Родиной».
Но за сутки до его исчезновения из Тюмени ночью загруженный неучтенным оружием и боеприпасами ГАЗ-66 с потушенными фарами выехал из ворот пионерлагеря «Юный дзержинец» и по проселочной дороге проследовал к лесному берегу озера Кривое.
Вернувшиеся под утро на опорожненной от смертоносного груза автомашине предупредили сторожа Андрианова о молчании и скрылись.
Не дождавшиеся своего командира Млынника четверо подследственных омоновцев объявили голодовку и потребовали встречи с журналистами. В СИЗО допустили лишь корреспондента «Комсомольской правды» Федора Сизого.
На его вопрос «откуда оружие?» Зуев ответил: «Оружие и боеприпасы привезли из Риги на грузовых Илах. Ни в аэропорту Скултэ, ни в Тюмени нас не проверяли, и то, что у нас изъято, всего лишь небольшая часть… Это трофеи. Мы выполняли приказ МВД СССР о разоружении незаконных формирований в Латвии. Потом оружие осталось у нас…».
Разрешение на обыск тюменской базы рижского ОМОНа следователь Смирнов получил через месяц. В опустевшем к тому времени «Юном дзержинце» он нашел лишь чистые бланки упраздненных к тому времени КГБ и МВД СССР и рапорта об увольнении тех омоновцев, кто уже находился в Приднестровье или возвратился в Ригу и сотрудничал с латвийским правосудием.
С одним из таких бывших «черных беретов» — Кузьминым — тюменский следователь Смирнов встретился во время своей командировки в Ригу при посредстве латвийской полиции на их конспиративной квартире. Он давал показания следствию, являясь по тайным вызовам прокуратуры Латвии — его отпустили под подписку о невыезде, так как в августовских событиях Кузьмин не участвовал (был в отпуске).
На условиях анонимности возвратившиеся в Ригу бывшие омоновцы рассказали журналистам балтийских газет:
— Когда мы уезжали в Тюмень, то у каждого было по два пистолета. Не говорим о патронах, гранатах, взрывчатке, которые во время службы было достать еще легче. Откуда это оружие, думаем, вы знаете… Когда мы воевали с Латвией, то какая-то часть оружия, изымаемого у латвийской милиции, присваивалась бойцами. То же нередко случалось и при задержании вооруженных преступников.
— Зачем?
— Не будьте наивны… Оружие сейчас стоит дорого, есть возможность продать. Для тех же, кто после службы в ОМОНе устраивается в охранные кооперативы, оно также необходимо. А кто-то захочет взять дубинку в зубы, автомат в руки и под красным флагом восстановить советскую власть…
— Какова судьба командиров Рижского ОМОНа?
— Бывший начальник штаба Бровкин в Тюмени. Заместитель командира отряда Парфенов под арестом. Парфенов и Млынник были большими друзьями еще со школы милиции, где они вместе учились и жили в одной комнате в общаге. Ему Млынник доверял все секретные и рискованные дела, а после январских событий сделал своим первым заместителем. Никто из отряда не знал, кроме Млынника, куда пропал в последнее время Парфенов. Вскоре после этого его выдали. Он был приглашен для беседы в местный отдел милиции, где его задержали латвийские спецназовцы. Предательство на каждом шагу…
Допросив в Риге с разрешения латвийской прокуратуры в качестве свидетеля
Парфенова, Смирнов отправился через Москву в Тирасполь, чтобы провести такие же процессуальные действия в отношении укрывшихся там бывших рижских омоновцев.
К тому времени в Тирасполе за пьяный дебош в ресторане молдавская полиция задержала Чецкого, Никифорова, Кожевина и 4 ноября 1991 года выдала из Латвии.
В Приднестровье уже назревал вооруженный конфликт с Молдавией, — рассказал позднее Виктор Львович. — Прокурор города рассказал мне о расстановке политических сил в республике — никакой законностью там уже не пахло. Соваться в батальон «Днестр», по существу являвшемуся незаконным вооруженным формированием, не советовал. Но я все-таки побывал на базе этого батальона, но от разговоров со мной, тем более от официальных допросов, служившие там рижские омоновцы, скрывшиеся из Тюмени, отказались. Мне ясно дали понять, чтобы я уезжал из Приднестровья подобру-поздорову, что я и сделал, сопровождаемый угрюмыми взглядами бойцов этого подразделения.
После возвращения из Приднестровья в Тюмень следователя Смирнова отстранили от расследования за независимость суждений о политической подоплеке всей истории с Рижским ОМОНом. В июле 1992 года уголовное дело в отношении Бакова, Зуева, Позднякова и Шахова было прекращено за недоказанностью их участия в совершении преступления, предусмотренного статьей 218 ч. 1 УК РСФСР. Из-под стражи их освободили раньше: они уехали из Тюмени.
В августе того же года в Тюмени в сопровождении бывших бойцов Рижского и Вильнюсского ОМОНов появился также бывший заместитель начальника уголовного розыска УВД Риги майор милиции Владимир Антюфеев, он же Шевцов, ставший в ПМР министром госбезопасности, полковником и являющимся таковым до настоящего времени.
Тогда они попытались найти спрятанное здесь в сентябре 1991 года оружие и боеприпасы, однако из-за большого разлива реки не смогли отыскать место тайного арсенала. Не помог и металлоискатель — берега озера Кривое сильно засорены металлоломом.
Потом интерес к вывезенному из Риги и закопанному в окрестностях Тюмени оружию пропал: его стало возможным легче купить, похитить или захватить из арсеналов Советской армии.
Не удивимся, если при реконструкции базы отдыха «Верхний Бор» строители обнаружат этот тайник.
Несмотря на широкое общественное движение в защиту Парфенова, латвийское правосудие приговорило его на три с лишним года лишения свободы. Судебный процесс начался 15 сентября 1992 года и затянулся не на один месяц…
Как рассказал мне позднее первый губернатор Тюменской области Леонид Рокецкий, «в Москве настойчиво «советовали» не будоражить ситуацию с Парфеновым — отсидит, мол, и все забудется».
— Но я заупрямился. Неожиданно меня поддержал авторитетный тогда Анатолий Собчак. Он по-соседски переговорил с президентом Латвии Улманисом, и тот высказался за передачу Парфенова России. Сочинили соглашение о порядке обмена осужденными. Я пообещал принять его в Тюмени, обеспечить жильем и работой…
7 августа 1993 года заместитель командира рижско-тюменского ОМОНа Парфенов возвратился в Тюмень. Но в отряд он не вернулся: по соглашению с Латвией считался осужденным на не отбытый срок — полгода. Потом бывший омоновец работал в одном из частных охранных предприятий, избирался депутатом в Тюменскую городскую Думу.
В очередной раз о Рижском ОМОНе вспомнил президент Российской Федерации Борис Ельцин в октябре 1993 года, когда другие, не установленные до настоящего времени наемники расстреляли в Москве из танковых пушек здание Белого дома и подавили антиправительственный мятеж. Но это уже московские тайны.
Прочитано 7553 раз Последнее изменение Понедельник, 19 Ноябрь 2012 21:03
comments powered by Disqus