ПЕРВАЯ ВЕЧЕРНЯЯ ГАЗЕТА СТОЛИЦЫ
НЕФТИ И ГАЗА РОССИИ
Реклама  
Пятница, 09 Сентябрь 2011 14:55

«ЦАРСКАЯ БОЛЕЗНЬ» Алексея Романова

Автор  Борис Сопельняк mirnov.ru
Оцените материал
(1 Голосовать)
Николай II с семьей. Слева направо: Ольга, Мария, Николай, Александра, Анастасия, Алексей и Татьяна (Ливадия, 1913)
Николай II с семьей. Слева направо: Ольга, Мария,
Николай, Александра, Анастасия,
Алексей и Татьяна (Ливадия, 1913)
Николай II с царевичем Алексеем пилят дрова в Тобольске. 1917
Николай II с царевичем Алексеем пилят дрова в Тобольске. 1917
1917 год. Царевич Алексей внешне ничем не отличался от сверстников
1917 год. Царевич Алексей внешне ничем не отличался от сверстников
«ЦАРСКАЯ БОЛЕЗНЬ» Алексея Романова
Царевич Алексей должен был умереть от гемофилии, а погиб от большевистской пули

Как прекрасно всё начиналось и как печально закончилось! Недаром в народе говорят: «Всякому своё счастье, в чужое счастье не заедешь». Сто с лишним лет назад, а точнее в 1884 году, немецкий герцог Людвиг Дармштадтский выдавал замуж свою дочь Эллу. Так как других предложений не было, пришлось просватать её за русского. Им был родной брат императора Александра III великий князь Сергей Александрович. Свадьба должна была состояться в Петербурге, поэтому вся семья и многочисленная свита герцога двинулись в Россию. Двенадцатилетнюю Аликс, так звали младшую сестру невесты, вначале хотели оставить дома, но тут взбунтовалась Элла, заявив, что без сестры никуда не поедет, и девочку пришлось взять с собой.
Балы, банкеты и маскарады продолжались несколько дней, и на одном из них маленькая Аликс познакомилась с наследником русского престола Николаем. Цесаревич влюбился в Аликс отчаянно! Да и она своим полудетским сердцем потянулась к обаятельному, деликатному и, что её больше всего поразило, прекрасно образованному шестнадцатилетнему юноше. Его подарок, маленькую брошь, она никому не показывала и берегла пуще глаза.
Так сложилось, что их следующая встреча произошла лишь через пять лет, когда Аликс приехала навестить сестру. Тут уж они виделись каждый день и расставались только на ночь. Но понадобилось ещё пять лет, чтобы добиться от Александра III разрешения на помолвку, а потом и на брак. 14 ноября 1894 года состоялась церемония бракосочетания, а через два года, после кончины Александра III и коронации Николая II, Александра Федоровна, так теперь её звали, официально стала считаться русской императрицей.
Не заставили себя ждать и дети, одна за другой родились дочери Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, а вот сына не было. Не было, и всё тут! Не помогали ни молитвы, ни припарки, ни заморские снадобья. А сын был нужен, нужен позарез, иначе корона могла повиснуть в воздухе! И тут случилось чудо — не иначе как Бог услышал мольбы Александры и её мужа: 30 июля 1904 года императрица родила сына.
«Ваше Величество, — доложил придворный акушер Отт, — Ваш сын настоящий богатырь: вес 4 килограмма 660 граммов и рост 58 сантиметров».
Николай II бросился к жене, но в спальню его не пустили. Тогда он метнулся в кабинет и дрожащей рукой сделал памятную запись в дневнике: «30 июля. Пятница. Незабвенный, великий для нас день, в который так явно нас посетила милость Божья, — у Аликс родился сын, которого при молитве нарекли Алексеем. Нет слов, чтобы уметь достаточно благодарить Бога за ниспосланное нам утешение в эту годину трудных испытаний».
3 августа появляется новая запись. «Аликс чувствует себя хорошо, маленький Алексей тоже удивительно спокойный ребёнок, почти никогда не плачет».

Первые признаки «Царской болезни»
«8 сентября. Среда. Завтракали одни. Аликс и я были очень обеспокоены кровотечением у маленького Алексея, которое продолжалось с перерывами до вечера из пуповины. Пришлось выписать лейб-педиатра Коровина и хирурга Фёдорова. Около 7 часов они наложили повязку. Как тяжело переживать такие минуты беспокойства!»
Бедный отец, сделав в дневнике эту тревожную запись, он не подозревал, что минуты беспокойства превратятся в часы, а потом в месяцы и годы. Дня не пройдёт, чтобы, забывая упоминать о делах государственных, он не обращался со своей болью к дневнику.
9 сентября: «Утром опять на повязке была кровь». И сентября: «Слава Богу, кровотечение у дорогого Алексея кончилось». Но всё чаще появляются записи о новых кровотечениях. В чём дело, что случилось, чем болен наследник? На эти вопросы врачи отвечали уклончиво и, пряча глаза, говорили, что со временем кровотечения прекратятся, что всё дело в климате и, может быть, неправильном питании.
Отец этому верил, а мать — мать знала, что дело не в климате и не в неправильном питании. Дело — в ней! Виновница болезни сына, и болезни неизлечимой, она, принцесса Гессен-Дармштадтская. Аликс прекрасно знала, что кровотечениями страдал её отец и прожил он очень недолго, а её маленький брат и сыновья сестры в раннем возрасте умерли от кровотечений. Гемофилия — вот как называлась эта старуха с косой. Причём косила она только мальчиков, а девочки, будто расплачиваясь за какой-то жуткий грех своих бабушек и матерей, были переносчиками этой страшной болезни и, становясь взрослыми, награждали ею своих сыновей. Вскоре стало ясно, что причиной всех бед была английская королева Виктория, которая являлась носителем, или, как говорят медики, кондуктором этого страшного заболевания. Аликс была внучкой Виктории и тоже стала кондуктором гемофилии.
Можно, правда, предположить, что о гемофилии, которой страдают её родственники, Аликс была осведомлена, но она не знала, что эта болезнь передается по наследству и передаётся только мальчикам. Ведь дочери-то у неё были абсолютно здоровы!
Но придворные думали иначе. Вот что писал об этом в своих воспоминаниях генерал-майор свиты Его Величества, командир лейб-гвардии гусарского полка Владимир Воейков:
«Трёх лет от роду, играя в парке, цесаревич Алексей упал и получил ранение, вызвавшее кровотечение. Вызвали придворного хирурга, который применил все известные медицине средства для того, чтобы остановить кровотечение, но они результата не дали. Царица упала в обморок. Ей не нужно было слышать мнения специалистов, чтобы знать, что означало это кровотечение: это была ужасная гемофилия — наследственная болезнь мужского поколения её рода. Здоровая кровь Романовых не могла победить больной крови Гессен-Дармштадтских, и невинный ребёнок должен был страдать от той небрежности, которую проявил русский двор при выборе невесты Николая II.
За одну ночь государь состарился на десять лет. Он не мог перенести мысли, что его единственный сын обречён на преждевременную смерть или прозябание инвалида.
— Ваше Величество должны быть осведомлены, — подвёл итог консилиума лейб-хирург, — что цесаревич никогда не излечится от своей болезни. Припадки гемофилии будут повторяться, поэтому необходимо предпринять самые строгие меры, чтобы уберечь наследника от падений, порезов и даже царапин, потому что любое, даже незначительное кровотечение может оказаться роковым.
Тогда-то и появились при дворе боцман яхты «Штандарт» Андрей Деревенько и его помощник матрос Клим Нагорный. Они должны были следить за безопасностью цесаревича и носить его на руках, когда мальчик уставал и ему было трудно стоять на ногах.
Для его царственных родителей жизнь потеряла всякий смысл. Мы боялись улыбнуться в их присутствии и вели себя так, как ведут себя в доме, где кто-то умер».
А чуть раньше во дворце появился выпускник Лозаннского университета Пьер Жильяр, который был приглашён в качестве преподавателя французского языка к великим княжнам. Этот швейцарец со временем стал воспитателем юного Алексея и сыграл в его короткой жизни большую роль.
«В феврале 1906 года я в первый раз увидел наследника, которому тогда было полтора года, — вспоминал несколько позже Жильяр. — Я заканчивал свой урок с Ольгой Николаевной, когда вошла императрица с наследником на руках. Чувствовалось, что она сияет счастьем и гордится красотой своего ребёнка. И действительно, наследник был тогда самое прелестное дитя, о каком только можно мечтать, — с очаровательными белокурыми локонами, светло-голубыми, большими глазами, осенёнными длинными загнутыми ресницами. У него был свежий, розовый цвет лица здорового ребёнка, и было видно, когда он улыбался, как обрисовываются ямки на его полных щёчках. Когда я к нему приблизился, он посмотрел на меня с серьёзным видом и, будто приняв хорошо обдуманное решение, протянул свою пухленькую ручку. Так мы стали друзьями!»
Много лет спустя, когда Жильяр добровольно последовал за царской семьёй сначала в Тобольск, а потом в Екатеринбург, когда он чудом уцелел после трагедии, разразившейся в Ипатьевском доме, и чудом же добрался до Швейцарии, этот мужественный человек вспоминал:
«Со временем я был назначен не только преподавателем, но также воспитателем и наставником юного царевича, поэтому с ним и с его семьёй виделся каждый божий день. Алексей Николаевич был умный, сметливый и живой ребёнок, в высшей степени сердечный, полный восторженности и пламенных порывов. Очень простой от природы, чуждый всякого высокомерия и тщеславия, он нисколько не кичился тем, что был наследником, и самым большим счастьем для него являлась возможность поиграть с сыновьями своего матроса Деревеньки, мальчуганами немногим моложе его».

С началом мировой войны ситуация резко изменилась. Забегая вперёд, напомню, что в августе 1915-го Николай II взял на себя руководство войсками и выехал в Могилёв, где тогда располагалась Ставка. Через некоторое время он вызвал к себе сына, который не находил себе места от радости. Мальчик обожал военную форму, получил звание ефрейтора и был награждён Георгиевской медалью 4-й степени, с которой никогда не расставался. Именно этого периода и касаются воспоминания флигель-адъютанта Николая II Анатолия Мордвинова:
«Мы знали, что цесаревич неизлечимо болен, но кровоизлияния на некоторое время оставили его, сведенная нога распрямилась, так что по виду и движениям Алексей Николаевич нисколько не отличался от совершенно здоровых детей его возраста. Это был изумительно красивый мальчик, стройный, изящный, смышлёный и находчивый. На него нельзя было не залюбоваться, когда он шутливо становился на часы у столовой палатки государя или показывал ружейные приёмы своим крошечным ружьём, — даже искусный унтер-офицер из образцового полка не мог бы проделать эти упражнения сноровистее и изящнее.
Наряду с внешними привлекательными качествами маленький наследник обладал, пожалуй, ещё более привлекательными внутренними.
У него было то, что мы, русские, привыкли называть «золотым сердцем». Он легко привязывался к людям, любил их, старался всеми силами помочь, в особенности тем, кто ему казался несправедливо обиженным. Его застенчивость благодаря пребыванию в Ставке почти прошла. Несмотря на его добродушие и жалостливость, он, без всякого сомнения, обещал обладать в будущем твёрдым, независимым характером.
— Вам будет с ним труднее справиться, чем со мной, — не без гордости сказал как-то государь одному из министров.
Действительно, Алексей Николаевич обещал быть не только хорошим, но и выдающимся русским монархом».
Святой чёрт Распутин и его роль в жизни Алексея
И снова как нельзя кстати пришлась пословица, с которой я начинал рассказ о печальной судьбе наследника русского престола: «Всякому своё счастье, в чужое счастье не заедешь». В счастье, может быть, и не заедешь, а вот в несчастье — проще простого. Именно так поступил простой сибирский мужик из села Покровского Григорий Распутин. Как только не чудил и не дурил Григорий до того, как стал самым близким и самым доверенным человеком царской семьи!
Великая княгиня Анастасия и её сестра Милица совершенно случайно познакомились с Распутиным, о котором шла молва как о знахаре и лекаре, способном останавливать кровь. Однажды у Алексея ни с того ни с сего из носа пошла кровь, и не просто пошла, а хлынула. Чего только не делали придворные медики, кровь остановить не могли. Император не находил себе места, а императрица билась в истерике. Тогда-то великие княгини и предложили позвать Григория: он, мол, лечит не лекарствами, а молитвами.
— Зовите! — вскинулась императрица. — Немедленно зовите!
Совершенно случайно, а на самом деле всё было подстроено, Распутин оказался в соседней комнате.
— Чего опечалились-то, али беда какая приключилась? — размашисто перекрестил всех Распутин.
— Беда, большая беда, — показала на кроватку императрица. — Наследник захворал. Который час исходит кровью.
— Ну, эта беда не беда, — протяжно молвил Григорий. — То, чего не могут врачи, сможет слово Христово.
— Всем молиться! Всем на колени! — грохнулся он на колени.
Все, включая императора, послушно опустились на колени. А Григорий достал из кармана кусок дубовой коры, потом, потребовав кипятка, разварил кору в чашке и образовавшуюся массу нанёс на лицо Алексея. Не прошло и пяти минут, как кровь остановилась.
— Ну вот, — усмехнулся он, — а вы говорили — беда. Матушка, — обратился он к царице, — где бы мне руки-то помыть, а то кора затвердеет и станут мои длани что ветвь дубовая.
— Святой. Праведник. Божий человек, — мелко крестился император. — Христос его слышит... Нас не слышит, а его слышит. Смотрите, как ровно дышит Алексей, как спокойно спит, и, главное, из носа ни кровинки.
Это было сказано раз и навсегда! И как бы потом ни пытались открыть глаза самодержца на безобразные выходки Распутина, он неизменно отвечал: «Это всё клевета. На святых всегда клевещут».
Со временем Распутин вошёл в такое доверие, обрел такую власть, что стал представлять угрозу не только для царской семьи, но и для государства как такового, именно в эти годы к нему прилипла кличка Святой Чёрт.
Через некоторое время Григорий уехал в родное По-кровское. И надо же так случиться, что как раз в эти дни с царевичем приключилась большая беда: возвращаясь с прогулки по озеру, он неправильно рассчитал прыжок на берег и ударился бедром о борт лодки. Сначала этому не придали значения, но через две недели в паху появилась опухоль, бедро распухло, температура подскочила чуть ли не до 40 градусов. Поспешно вызванные доктора определили кровяной нарыв, кровяную опухоль и, самое страшное, начинающееся заражение крови.
Необходима немедленная операция, но ведь тогда надо делать надрез, а это значит, пойдет кровь и её уже не остановить — мальчик погибнет если не от заражения крови, то от её полной потери. Тем временем царевичу становилось всё хуже, опухоль стремительно росла и захватила всю нижнюю часть левой ноги. Вследствие сильного подкожного кровотечения кожа натянулась, отвердела, усилилось давление на нервные окончания, что приводило к нестерпимой боли.
Стало ясно, что Алексей умирает. Чтобы подготовить страну к неизбежному концу, император пошёл даже на то, что разрешил издавать бюллетень о состоянии здоровья цесаревича. Понимал это и маленький мужественный человечек. Приходя в сознание, он спрашивал у матери: «Когда я умру, это будет ничуть не больно, правда, мама?» Александра как могла утешала любимого сына и, стараясь его не расстраивать, не пролила ни слезинки. Чего ей это стоило, стало ясно, когда она случайно подошла к зеркалу: Александра Федоровна стала совершенно седой.
Агония продолжалась почти неделю, мальчика причастили и фактически с ним попрощались. Но произошло чудо, самое настоящее чудо! После бессонной ночи, бледная, похудевшая и постаревшая императрица сошла в салон и на обращенные к ней тревожные вопросы со слабой улыбкой, но совершенно спокойно сказала:
— Врачи не констатируют никакого улучшения, но лично я уже не беспокоюсь. Сегодня ночью я получила телеграмму от отца Григория, который, как вам известно, в Покровском. Вот что он пишет, — развернула она телеграмму: — «Бог воззрил на твои слезы и внял твоим молитвам. Не печалься, маленький не умрёт. Твой сын будет жить».
Как бы то ни было, но Алексей пошел на поправку и через две недели бегал как ни в чем не бывало. По возвращении в Петербург Алексей стал чувствовать себя гораздо лучше и, как отмечает Жильяр, с жадностью набросился на учебники.

Терновый венец царской семьи
И так продолжалось до декабря 1916 года, когда недруги Святого Чёрта все-таки смогли заманить его в ловушку и там убить — сперва отравив, потом застрелив и в довершение размозжив голову тяжёлой гирей. Надо сказать, что за эти годы Распутин основательно покуролесил, позволяя себе такое, что никак бы не сошло с рук даже высокородным аристократам.
Но вот ведь незадача: как показали дальнейшие события, зловещее предсказание Святого Чёрта относительно того, что пока жив он — жива и царская семья, а погибнет он — погибнут и Романовы, начало сбываться. 23 февраля 1917 года в Петрограде свершилась революция и к власти пришло Временное правительство. А 2 марта Николай II подписал отречение от престола, причём не в пользу безнадежно больного Алексея, а в пользу своего младшего брата Михаила. Но и тот, буквально на следующий день, тоже отрёкся от престола. Так в России закончилась эпоха правления Романовых, которые худо-бедно, но правили триста четыре года.
Одному Богу ведомо зачем, но Временное правительство издало указ об аресте Николая и его семьи. В Кресты их не бросили, но под усиленной охраной разрешили жить в Царском Селе. Так гражданин Романов и члены его семьи стали политическими заключёнными. Хорошо хоть, что докторам Боткину и Деревенко, а также воспитателю бывшего царевича Пьеру Жильяру разрешили остаться с семьёй. Без них было бы совсем плохо, потому что здоровье Алексея стало заметно сдавать и бедный Алёша круглые сутки проводил в постели.
Между тем обстановка в стране накалялась, и тогда новоявленные правители не придумали ничего лучшего, как обвинить во всех бедах бывшего царя: он, мол, плетёт нити заговора и всеми силами мешает проводить в жизнь мудрые решения Керенского и его компании. Родилась идея провести над Николаем открытый судебный процесс, чтобы он ответил за триста лет угнетения Романовыми великого русского народа. По каким-то причинам эту идею реализовать не удалось, и тогда было принято решение отправить Николая вместе с семьей туда, куда он отправлял вольнолюбивых революционеров, то есть в Сибирь.
В августе 1917-го семью Николая и немногочисленную прислугу посадили в поезд и почему-то под японским флагом отправили в Тюмень. Там их перегрузили на пароход и доставили в Тобольск.
А вскоре грянул Октябрь! Большевики посчитали Тобольск неподходящим местом и решили перевезти Романовых в бурлящий революционными митингами Екатеринбург.
Так случилось, что об этом узнала группа монархически настроенных офицеров. Они составили план нападения на обоз, с которым будут перевозить царскую семью, но каким-то образом об этом узнали чекисты. И знаете, что они придумали: с первым обозом отправили Николая, его жену и дочь Татьяну, а всех остальных оставили в качестве заложников. При этом было заявлено, что если кто-то попытается отбить тех, кто поедет в первом обозе, то оставшихся в Тобольске расстреляют.
Проклиная всех и вся, нападение на обоз офицеры вынуждены были отменить. Так 17 апреля 1918 года Николай и вся его семья оказались в печально известном доме инженера Ипатьева, который с этого момента стал называться домом особого назначения. Тяготы переезда, дорожная тряска, невозможность выйти из саней и размять ноги так скверно подействовали на Алексея, что, добравшись до Екатеринбурга, он окончательно слёг. Опухоль стала такой большой, что доктор Деревенко вынужден был наложить на неё гипс.
Но вот наступила ночь с 16 на 17 июля 1918 года. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что это одна из самых страшных, подлых и гнусных ночей в истории нашей умытой кровью России. Как только перевалило за полночь, начальник охраны Юровский ворвался в комнаты, где мирно спали члены царской семьи, бесцеремонно их растолкал и под предлогом, что в городе неспокойно, приказал спуститься в подвал. Все послушно оделись и по чёрной лестнице спустились во двор. Николай нес на руках Алексея, который настолько ослаб, что не мог ступить ни шагу. То, что было потом, хорошо известно: большевистские палачи расстреляли всех членов царской семьи, а заодно и людей из их окружения.
Все годы советской власти, да и некоторое время спустя, на разговоры о расстреле царской семьи было наложено табу. И лишь в самом конце трагического XX века поползли слухи о жуткой находке под Коптяками. После ряда экспертиз останки были признаны Романовскими, а затем состоялось и их торжественное перезахоронение.
Но, самое главное, 14 августа 2000 года на Архиерейском соборе рассматривался вопрос о причислении Николая II и его семьи к лику святых. Решение о канонизации мучеников-страстотерпцев было принято единогласно. Причисление к лику святых означает, что Церковь свидетельствует о близости этих людей к Богу и молится им как своим покровителям.
Николай II с царевичем Алексеем пилят дрова в Тобольске. 1917
Прочитано 5525 раз Последнее изменение Понедельник, 19 Ноябрь 2012 21:03
comments powered by Disqus