ПЕРВАЯ ВЕЧЕРНЯЯ ГАЗЕТА СТОЛИЦЫ
НЕФТИ И ГАЗА РОССИИ
Реклама  
Пятница, 09 Декабрь 2011 21:16

Крылья

Автор  Григорий Запрудин Фото автора
Оцените материал
(5 голосов)
Пилот Епрынцев за штурвалом
Пилот Епрынцев за штурвалом
Г.М. Епрынцев в наши дни
Г.М. Епрынцев в наши дни
Биография нашего героя вполне могла лечь  в основу отечественного фильма «Экипаж-2»
Он был военным летчиком-истребителем. Потом пересел за штурвал суперсовременного транспортного самолета. Облетел полмира и повидал столько, что простому смертному человеку, без крыльев, и за десять жизней не пережить…


Босиком по росе

— Небом я «заболел» еще в детстве, которое прошло в деревне Дмитриевка Оренбургской области, — вспоминает Геннадий Михайлович. — Многие мальчишки, бегая босиком по росистым зеленым лугам, прислушивались к шуму работающих в поле комбайнов и мечтали оказаться за штурвалом этих больших машин. А я постоянно отвлекался на пролетающих в голубом небе серебристых птиц и представлял себя в кабине истребителя. Закончил школу и без проблем поступил в Актюбинское летное училище, затем был направлен в Батайское военно-авиационное училище имени Серова. Освоил истребитель Миг-15бис и проходил службу в частях ПВО Северо-Кавказского военного округа. На базе ВВС под Гудермесом мне доверили уже легендарный по тем временам Миг-17. Казалось, карьера военного летчика складывалась как никогда успешно.
И тут грянуло хрущевское сокращение армии, крепко пострадали военно-воздушные силы. Пришлось из кабины сверхскоростного истребителя пересесть за штурвал «небесного тихохода» Ан-2. Легко представить, что творилось у меня в душе! Но и здесь судьба подарила мне встречу с космонавтом №2 Германом Титовым. Я оказался в числе тех счастливчиков, которые встретили его сразу после благополучного приземления, еще до прибытия поискового отряда спасателей. Помню, услышали высоко в небе хлопок раскрывшегося парашюта. Побежали с аэродрома напрямки, через ржаное поле, к странному «шарику» с усиками антенн. И первыми увидели добрую улыбку Титова на его усталом лице. И вновь что-то екнуло у меня в груди: стало немного грустно от мысли, что более удачливые мои коллеги уже штурмуют космос, а я борозжу небо чуть выше кромки облаков… Впрочем, именно тогда я почему-то пришел к мысли, что не ограничусь полетами лишь на Ан-2. Хотя с переводом в 1965 году на Тюменский Север в полной мере осознал причастность этой трудолюбивой машины к совершаемым здесь трудовым подвигам.

Нам сверху видно все
Первая буровая в Пойковском, доставка вахтовых бригад и грузов на месторождения Самотлора, строительство базовых поселков геологоразведчиков, нефтяников и газовиков в тундре — ко всем этим событиям летчик Геннадий Епрынцев имел отношение самое прямое.
— В те годы от Тарко-Сале до Сургута был всего один более-менее благоустроенный для жизни поселок, — продолжает Геннадий Михайлович. — Нам, пилотам, сверху видно все. Нередко приходилось использовать гидросамолеты, и часто неоценимую услугу оказывал знаменитый Ли-2 с двумя двигателями от «Дуглас». А потом пошло-поехало-полетело: прогремели на всю страну Нижневартовск, Новый Уренгой, Харасавэй… Летать стали на Ан-12, Ил-76. Последнюю марку самолетов считаю самой совершенной из отечественных машин — этот аппарат можно посадить даже при отказе всех двигателей, а системы управления дублируются трижды.
Прошли годы, и бывший летчик-истребитель Епрынцев потихоньку забыл о парашютных прыжках и аварийном катапультировании. Перед ним открылись великолепные дали: на Ту-154 и Ил-89 он побывал практически во всех городах Советского Союза, от Магадана до Калининграда, от Ташкента до Ямала. Настало время международных авиалиний: Швейцария, Голландия, Франция, Испания, Бразилия, Мексика, Египет… Епрынцеву доверили возглавить экипаж, в задачу которого входила доставка гуманитарной помощи в Саудовскую Аравию, Ирак — именно там американцы уже готовились провести военную операцию «Буря в пустыне».
— Взлетно-посадочная полоса принимавшего нас аэропорта в Ираке была в огне и в дыму, повсюду стояли военные машины и танки. Пришлось изловчиться, проявить выдержку и мастерство, чтобы посадить тяжелый самолет. Взлетать предстояло тоже в жутких условиях. Но мы справились. Получили благодарность по линии ООН, осуществлявшую здесь свою миссию.
Внизу, на аэродроме, повсюду стояли танки. Из-за черного дыма пожарищ взлетно-посадочная полоса угадывалась с трудом. Пришлось совершать посадку тяжело груженного гуманитарной помощью авиалайнера почти вслепую…
Не менее сложным выдались и вполне «мирные» полеты в Иран. Там, в окружении скалистых гор, лететь приходилось строго по секторам, нередко заходя на посадку лишь со второго круга.
Вспоминая то время, Геннадий Михайлович с благодарностью отзывается о своих товарищах: пилоте Борисе Лукине, штурмане Викторе Лейсе, бортинженере Викторе Супряткине…
— Это настоящие асы, — убежден Епрынцев. — Супряткин, например, способен был обеспечить выход самолета на взлет «змейкой», а со штурманом Федором Ломановым мне не раз довелось летать в Мексику через океан, над печально известными Бермудами. Я уже не говорю о тех экстремальных ситуациях, когда на Крайнем Севере у нас однажды отказал в полете двигатель, а вдобавок ко всему коэффициент сцепления взлетно-посадочной полосы оказался ниже самых мрачных прогнозов.

Шестое чувство
Полеты в Заполярье требовали особого мужества. Здесь, кроме обязательного мастерства, нередко выручало лишь труднообъяснимое чутье пилотов, та самая интуиция — шестое чувство, счастливое обладание которым фактически спасало жизнь экипажа.
Тот декабрьский рейс на Харасавэй, базовый аэродром Карской нефтегазоразведочной экспедиции, запомнился надолго. Уже на самом подходе к месту посадки радист получил сообщение, что погода внизу, на земле, неожиданно резко испортилась. Причем настолько, что кромешная тьма полярной ночи, шквальный ветер не оставляли ни малейших надежд на благополучное приземление многотонной стальной птицы. Но начальник аэропорта вышел на связь с Епрынцевым и сказал, что среди вахтовиков есть человек с тяжелой производственной травмой, и необходима срочная операции.
— Будем садиться! — принял решение командир. Геннадий Михайлович как никто сознавал крайнюю степень риска. Но был уверен в себе, экипаже и надежности машины.
Вот промелькнула под крылом заснеженная кромка моря. Сквозь непроглядную пургу дважды пробился огонек давно знакомого факела. Подмигнул — и тут же исчез. Этого хватило, чтобы направить самолет на второй круг и безошибочно выйти на посадочную полосу. Находившиеся внизу люди с замиранием сердца следили за тем, как из ревущего ледяного месива вынырнул транспортный Ил-76Т и, соревнуясь с озверевшей стихией, коснулся бетонной дорожки.
Епрынцев не мог слышать радостных криков ура, он снял наушники, привычно подмигнул второму пилоту: «Порядок!» И впервые, кажется, подумал о том, что нет у него никаких талисманов. Зато есть нечто другое, не вполне осязаемое, но совершенно незаменимое в его профессии — шестое чувство!

Мистер Епрынцев и его гарантии

Налетав в бескрайних просторах «пятого океана» 17,5 тысячи часов, из них треть — в ночное время суток, заслуженный пилот России Геннадий Михайлович Епрынцев еще долгое время был шеф-пилотом международного авиа-
отряда. Принимал экзамен у будущего Героя России Владимира Шарпатова, подготовил целую плеяду классных летчиков. Подпись Епрынцева на допуске к полетам была самой надежной гарантией для всех членов комиссии.
— Любопытно, а как вы общались в эфире с диспетчерами международных аэропортов?
— На английском, конечно, — говорит Геннадий Михайлович. — Назубок выучил всю специальную полетную фразеологию и каждый раз смеялся, когда слышал в наушниках супервежливое: «Мистер Епрынцев…» А если была необходимость выйти за рамки привычных диалогов, всегда выручал радист…
До недавнего времени Геннадий Михайлович продолжал трудиться в тюменском учебно-авиационном центре в аэропорту Плеханово. Вместе с начальником штаба, пилотом-инструктором Геннадием Моисеенко помогал проложить дорогу в небо молодым летчикам. Но главной своей заслугой Епрынцев считает, что сын Сергей пошел по его стопам: успешно окончил Бугурусланское летное училище и возглавил летную службу авиакомпании «Газпромавиа», обеспечивающей доставку людей и грузов в заполярный поселок Ямбург.
Геннадий Михайлович в свои 70 с гаком лет по-прежнему бодр, полон жизненных планов. Его удивительное спокойствие и добродушный юмор притягивают и завораживают всех, кому посчастливилось с ним познакомиться.
А на пресловутый вопрос, в чем же все-таки видит он смысл жизни, Епрынцев отвечает просто и уверенно: «В крыльях. В ощущении полета. И совсем неважно при этом, летчик ты или рядовой сантехник, бухгалтер или строитель. Главное — чтобы душа состоялась!»
Прочитано 4144 раз Последнее изменение Понедельник, 19 Ноябрь 2012 20:52
comments powered by Disqus