ПЕРВАЯ ВЕЧЕРНЯЯ ГАЗЕТА СТОЛИЦЫ
НЕФТИ И ГАЗА РОССИИ
Реклама  
Пятница, 15 Август 2014 10:10

Черная кошка

Автор  Егор, 28 лет
Оцените материал
(0 голосов)

corkaojciecМой отец завел интрижку и бросил маму. Узнав об этом, я был не то что недоволен или расстроен, я был просто в ярости!

Мои родители прожили вместе много лет, не все в их жизни было гладко, но я считал, что мама и отец никогда не расстанутся. Оказалось, я был не прав. Однажды, когда мы затеяли перестройку дома – отцу хотелось пристроить третий этаж, чтобы его заняли мы с женой и ребенком – мама уехала погостить к родным в другой город. В помощь мы наняли бригаду строителей. Вместе с рабочими приехала дочка бригадира по имени Рая, которая готовила обеды работникам. В эту молодую девушку двадцати трех лет отроду и влюбился мой папа.
Одно время нам со старшим братом казалось, что это обычное мужское увлечение – с кем не бывает? Потешится дядька на старости лет, а потом все вернется на круги своя. Но пятидесятипятилетнего Вячеслава Алексеевича, генерального директора фирмы, отца двоих взрослых сыновей и дважды деда, так «скрутила» новая любовь, что «колесо перемен» завертелось стремительно.
Отец очень быстро развелся с мамой, купив ей двухкомнатную квартиру в спальном районе. Чтобы казаться молодой подружке этаким современным парнем, он обустроил новый дом по последнему слову техники. А когда все было готово, папа придумал много веских причин, чтобы мы с женой Ларисой не переезжали в дом, как планировалось. «Молодой влюбленный» ни от кого не скрывал своего счастья. Он щедро потратился: одел-обул свою Раечку, обвесил дорогими цацками, и то и дело вывозил «на смотрины» к своим старым друзьям. Он и в самом деле стал выглядеть моложе своих лет, подтянулся, стал, как говорил один из его приятелей, «по-деловому радостен и неестественно бодр».
– Больше всего мне жалко нашу маму, – сказал мне брат, когда в очередной раз мы с женой приехали к нему попариться в баню, в его загородный дом. Мы частенько устраивали с ним такие посиделки, чтобы с глазу на глаз поговорить обо всем. – Общаться с отцом сейчас стало невозможно – он будто в одночасье поглупел. Никого слышать не хочет, и реально собирается на ней жениться и завести детей.
– Ты знаешь, – ответил я, – то, что у отца могли быть разные подружки, не исключаю, да и не вижу в этом ничего ужасного. Но я не готов мириться с тем, что у нас может появиться брат или сестра. Дикость.
– А тебя никто спрашивать и не будет. Она уже по женским консультациям ходит. Думаю, это вопрос одного года. – Я посмотрел на Сергея. В тот момент у меня было такое выражение лица, что брат засмеялся: – Ее недавно там видела моя жена, ходила по своим делам и увидела нашу Раечку в очереди. Короче, ждем пополнения в семействе, – заключил брат. – Седина в бороду – бес с ребро, не иначе.
Каждый подумал о своем, но мне показалось, что нашей общей мыслью было: «Как избавится от Раечки».
А Раечка поживала себе очень даже неплохо. Работать она не собиралась, учиться, видимо, тоже. Интересно, понимала ли эта девица, как ей сказочно повезло? Причем, она не принадлежала к классическому типу охотниц за богатыми мужчинами. Слишком простая, слишком глупая... Несла вечно какую-то чушь типа: «Котик, тебе принести еще чаю?», «Лапуль, тебе не холодно?», – этим, видно, и взяла отца. Нашей интеллигентной образованной маме такое обращение и в бреду бы не привиделось. Это сюсюканье и нам казалось пошлостью.
Надо отдать должное, в этой истории мама вела себя очень достойно. Никаких истерик, стенаний, жалоб. Как только отец объявил о разрыве, она быстренько съехала в свою новую двушку, взяв только самое необходимое. И тут же отправилась отдыхать в санаторий. Вернулась отдохнувшая, как всегда уверенная в себе, и сразу же набрала целый отряд учеников. Раньше мама преподавала в школе английский язык, потом, когда отец стал хорошо зарабатывать, работать перестала. И вот теперь решила снова заняться уроками, только уже на дому.
Она записалась еще на курсы латинских танцев, постоянно ходила с подругами в театр, на концерты. Купила абонемент в бассейн.
Мы-то с братом думали, придется нести посменную вахту возле матери, утешать, выслушивать, «какие все мужики сволочи». А чтобы ей не было грустно, собирались подкинуть внуков...
Но она заявила, что времени на безделье у нее нет, все расписано на полгода вперед, и с внуками она будет сидеть строго по графику, мол, для них она составила расписание посещения третьяковки, кино, цирка. Кроме того, эти походы бабушка планировала вести на английском языке. Так и детям интереснее, и язык усваивается быстрее. Динамично для старушки, ничего не скажешь.
– Не понимаю я ни того ни другого, – озадаченно поделился я со своей женой. – Как-то не вырисовываются «масштабы трагедии». Мать должна переживать, страдать, а она ведет себя так, словно освободилась от тяжкого груза. Радуется жизни, дома никогда нет, а если застанешь, то там всегда куча народа, ученики ее... Чай пьют с конфетами, хохочут...
– Ты переживаешь, что твоя мать в пятьдесят два года не выглядит брошенной? – Моя жена была психологом и на все старалась смотреть с разных точек зрения. – Она либо гордая женщина и не хочет, чтобы все ее жалели, либо действительно в какой-то момент устала от семейной жизни и с удовольствием сменила образ. А что касается твоего отца, то тебе тоже не стоит взывать к его чувству долга. Он только перестанет быть с тобой откровенным. Мне кажется, что время расставит все точки над i.
Лариса, как всегда, была права. Я решил попрощаться с привычным представлением о крепкой семье, и моя любимая детская считалочка: «Папа, мама, брат и я – вместе дружная семья», осталась навсегда в прошлом.2u948yc
Так незаметно пробежало два года. «Молодые» за это время много путешествовали, благо отец был небедным человеком и мог позволить себе наслаждаться жизнью рядом с юной девушкой. Пара со стороны казалась вполне счастливой, но, вопреки нашим с братом ожиданиям, долгожданного пополнения не произошло. Рая не могла забеременеть.
– Годы берут свое, – хмыкнул отец, когда мы с братом заехали поздравить его двадцать третьего февраля и шутя спросили, скоро ли у нас будет младший брат. – Но без наследника я жениться не буду, – заключил отец. – Раечка, конечно, расстраивается. Хотя чего ей не хватает? Живет в свое удовольствие. Ничем не занимается, ходит по салонам да по бутикам. Я ей говорю: «Рая, у тебя же времени много, запишись на курсы английского языка. Ездим же по заграницам, и оба ни в зуб ногой». А она мне: «Зачем? Переводчики же есть. Я не собираюсь, как твоя бывшая, на старости лет с учениками возиться, чтоб на хлеб зарабатывать». Железная логика. Освоилась, – гордо закончил отец, как будто тупость и лень его пассии стала для него предметом гордости.
Мы с братом только переглянулись. Нетрудно было догадаться, что между молодыми что-то происходит. И перемены не в лучшую сторону. Если раньше Рая при виде нас заискивающе улыбалась, желая получить хоть какое-то заочное одобрение сыновей будущего мужа, то сейчас она, раздраженно хлопнув дверью, уехала в парикмахерскую.
– Как там мама? – осторожно спросил отец.
– Ты не поверишь, – сказал я, – но она в полном порядке. Живет и дает жить другим.
Брат поддакнул:
– Ездила с подругами в Прагу. Танцует, плавает. С внуками по музеям ходит – они уже вовсю лопочут на английском. Говорит, такие походы дают необычайный результат! Летом хотим ее с внуками отправить на море. Ну а потом уж и мы подтянемся.
– Наша мама всегда была умной женщиной, – как-то грустно проговорил отец. – Вы уж не бросайте ее. – Потом посмотрел в окно и сказал сам себе: – Одиночество не самая приятная штука. Сам понял недавно.
Мы с братом промолчали. Кто бы говорил...
Приближался день рождения Раечки. Подруг она в новом городе не завела, друзья отца как-то сами собой «отвалились» – уж очень явно отец демонстрировал им свое счастье. Кому приятно сравнивать молодую подружку своего друга с боевой подругой – своей женой, которая хоть и рядом и в радости, и в горе, но, к сожалению, не всегда в лучшей форме. Да и их супругам совершенно не о чем было разговаривать с «дочкой бригадира», как они за глаза называли Раю. Поэтому на двадцатипятилетие Раечки приехали только ее родители. Отец подарил ей мерседес, так что было что обмыть.
Отмечать решили дома. Пригласили и нас посидеть посемейному, но наши жены забастовали: «У девушки серьезный юбилей, – пошутила жена Сергея, – боюсь, психологически не потяну эту дату. Да и в свои двадцать пять лет я ездила на метро – тоже сравнение не в мою пользу.
– Поезжай, поздравь от нас, – сказала моя жена, – мне там тоже делать нечего, а отцу будет приятно. Тем более это будний день. Забежишь после работы, к «шапочному разбору», выпьешь за ее здоровье и скажешь, что завтра рано вставать. Этикет соблюден, и никто не обижен.
На следующий день, после работы, я купил букет цветов, бутылку хорошего шампанского, конфеты и поехал к отцу. Во двор заезжать не стал, чтобы в случае чего смыться по-английски, поэтому припарковался на улице.
Навстречу мне никто не вышел.
Я вошел в дом и, к своему удивлению, услышал, какие-то совершенно не праздничные разговоры. Агрессивный пьяный бубнеж исходил от отца Раисы:
– Ты что думаешь, зятек, подарил подержанную машину, и можно дальше пользовать нашу дочку, пока она молодая и красивая? А потом что? Бросишь, когда надоест? У нее нет никаких прав, ведь она тут никто. А если умрешь, кому все достанется? Сыновьям? А ей куда?
Мать Раисы поддержала мужа:
– Нет, Вячеслав Алексеевич, – так не пойдет. Я уже давно Райке говорю: не хочет на тебе жениться – пусть купит отдельную квартиру. Как своей жене купил. А там как получится. Но ты хоть с жильем будешь. Что ж это ты: со стариком живешь и ничего с этого не имеешь?
– Машина – дело хорошее, – бубнил бывший бригадир, – но через пару лет это будет куча ржавого железа. Годы идут, а стабильности никакой.
– То, что у вас не может быть детей, – это не оправдание, – продолжала суровая теща. – Может, скоро все наладится, а нет, так будешь своих внуков нянчить. И Рая обижена не будет – она молодая, у нее вся жизнь впереди.
Мой отец молчал. Наверное, думал: «Какое счастье, что никто этого не слышит».
Я осторожно положил подарки на столик и вышел из дома. Злорадствовал ли я в тот момент? Я покривил бы душой, если бы сказал, что нет. Но мне стало жалко отца, маму и нашу разрушенную семью. Я цеплялся за воспоминания о своем счастливом детстве, когда просыпался, а меня за завтраком ждали папа, мама и брат. Вспоминал, как в воскресенье зимой мы всей семьей шли на каток, а вечером – в кино... Как брат заболел и лежал с высокой температурой – ему требовался покой, а я в соседней комнате громко засмеялся, тогда пришел папа и дал мне подзатыльник. А мама, увидев это, дала подзатыльник папе: «У нас в семье не принято бить детей». И все стали смеяться. Мы хорошо жили. И кто виноват в том, что все рухнуло? Наверное, эта девчонка тут ни при чем, тут что-то другое.
Когда я ехал обратно, в мозг закралась робкая мыслишка: «А может, они помирятся, и мама вернется домой? Может все станет, как прежде?»
Но отец не простил разговора с родителями Раисы и буквально за неделю разрушил свой «идеальный Рай», как любил он говорить своим друзьям. Он отправил свою возлюбленную обратно к родителям. «Мерседес», конечно, оставил ей. На этом «райская жизнь» отца закончилась.
С мамой они так и не сошлись, а в дом отца зачастили разные женщины. Молодые и не очень, они жили то неделю, то две – не больше, сменяясь одна за другой. Ни с кем совместная жизнь больше не обсуждалась. Да и нам он больше не демонстрировал свою удаль, прятал своих гостей на третьем этаже, когда мы с братом заезжали навестить его.
Однажды я его прямо спросил:
– Как думаешь дальше жить? Чего ты ищешь?
Ответ его был пространен:
– Помнишь, в фильме «Место встречи изменить нельзя» Юрский сказал: «Трудно найти черную кошку в черной комнате, особенно если ее там нет…»? Так и любовь. Нельзя искать ее там, где ее нет.

Прочитано 1435 раз
comments powered by Disqus